Тень Робеспьера

Барон снял шляпу, плащ и сел напротив принца, успокаивая его:

– Вам следует беречь свои нервы. Король – не вся Франция! Нам не составит труда возложить корону на другую голову. Не всё так плохо, как кажется: Австрия и Пруссия ведут наступления по всей восточной границе, армия республиканцев терпит поражения, страдает от голода и морозов, а нам остается лишь помогать им, чтобы вернуть Франции былое величие.

Де Бац при удобном случае поднимал дух софизмами, но сам осознавал, что король пал благодаря своей слабости характера и нежеланию управлять страной.

– Что вы хотите делать теперь? – спросил Конде.

– Спасти королеву и сына покойного короля, ныне нового, некоронованного, монарха. Вы меня понимаете?

Несмотря на темноту в комнате, принц видел эйфорию в глазах Жана.

– Когда их вызволим, то все увидят, что якобинцы ни на что не способны, раз уж допустили побег важных заключенных. Тогда вера в них рухнет, и начнется анархия.

– Нет, анархия в Париже уже возникла с падением Бастилии, нам лишь остается закончить начатое.

– Но кто, кроме меня, осмелится влезть в пасть бешеного льва? Кто, кроме меня, обведет тайную полицию Робеспьера вокруг пальца?

– Но кто освободит королеву? – парировал Конде.

– Я попытаюсь вновь. Я не стыжусь своего поражения. Ведь ошибки прошлого дали мне новую идею и надежду на спасение. Мы попытаемся вызволить ее прямо из камеры, а не на подступах к эшафоту.

– Что я могу сделать? У меня только десять тысяч штыков и двадцать тысяч голодных ртов…

– Нет, вы должны повлиять на прусского герцога Брауншвейгского. Мне нужно, чтобы он заключил сепаратный мир с республиканским генералом Дюмурье, я верю, что генерал одумается и примет нашу сторону, он поможет нам спасти королеву.

– А мне донесли, что генерал в Париже, и ходят слухи, что он как раз занимается этим делом. Вам стоит объединиться с ним! – подхватил энтузиазм Конде, вставая с помятой постели.

– Слухи – ужасная вещь, недостойная моей чести, но присутствие веры в победу – великое оружие!

Принц подошел к барону и горячо обнял, шепча одно слово:

– Благодетель!

Через час после встречи барон позвал своего верного друга и помощника. На вид тому было лет пятьдесят.