Панацея стратегическая

Замок провернулся на два оборота.

Да что за черт!

– А ключи? – крикнул я в замочную скважину.

В ответ смех и женские каблучки простучали вниз по лестнице.

Это черт знает что такое! Как несмышленыша! И пожаловаться не кому!

Если только самому себе. Из зеркала на меня глянул мультяшный Бармалей с солидным флюсом, обмотанным толстым слоем бинта.

М-да, у Валентины отменное чувство юмора!

Срезав ножом повязку, пучком смятого бинта протер ухо. Помогло мало, от уха несло, как от шпалы, пропитанной креозотом.

Ночлег в принципе, я бы нашел и весьма комфортный, только вот

проверять утверждение жены, о том, что она теперь всегда знает, кто, где и с кем, мне не очень хотелось. Тем более, что я ей поверил.

Дверь вдруг опять лязгнула замком.

В дверном проеме нарисовались два медведя, довольные, словно пасеку разорили.

– Что, узник хрущевки, подземный ход рыть еще не начал? – с порога подначил меня Алексей, держа на весу мою ветровку, с завязанными рукавами. Рукава были толстые.

– Пожалела тебя жена, вернула и ключи и ботинки и телефон – прогудел Кузьма, булькая огромным пакетом, держа в другой руке вышеупомянутые предметы.

– Разрешили тебе относительную свободу, под нашим наблюдением -добавил Алексей и сунул мне ветровку с растопыренными рукавами, и сразу предупредил все мои вопросы – О делах потом! И тут же заводил носом – Чем это так несет? Как кошка сдохла!

– У своей жены поинтересуйся, чем она мне ухо намазала – я показал источник зловония.

– Ага, вот почему они шептались и хихикали! – Кузьма довольно заржал.

Потом щелкнул по уху и безапелляционно заявил – Заживет! Подсохнет и отвалится!

– Вы чего туда напихали? – спросил я, щупая чем-то туго набитые рукава.

– Сам разбирайся – отмахнулся друг и раздевшись, вместе с Кузьмой прошел в комнату.

– Андрюха, где у тебя стаканЫ? – Кузьма вовсю гремел посудой.

– А я знаю? Все время жена доставала откуда то, а вне дома мы и без них обходились – крикнул я, вытаскивая из рукава… тугой ворох смятых денежных купюр. Потопал в комнату, держа улики перед собой.

– Это что? – сунул я под нос Алексея бумажный ком.