К западу от Востока. К востоку от Запада. Книга первая

Долго выкарабкивавшееся из-за горизонта зимнее солнце выбралось-таки и тут же нанизало горбатые улички на холодные лучи своего огненного гиперболоида. Чудовищные тени, отброшенные на сотни метров людьми и машинами, включились в волшебную феерию из отражений, бликов, дымов, отсветов и проблесков.

Словно дождавшись небесной отмашки (несмотря на то, что «рабочий день» давно был в разгаре), горожане заспешили куда-то, заполнив улицы своими торопливыми призраками. Зашевелились, кланяясь по-китайски друг другу, птицеклювые краны в порту.

Когда на твоих глазах протекает часть чьей-то биографии, то между тобой и героем устанавливаются отношения вовсе не такие, как со всяким встречным-поперечным. Соединённое с Пространством, Время придаёт миру неповторимо объёмную картинку, в которой, при желании, можно увидеть даже невидимое, смутно угадываемое по теням, шорохам и веяниям.

Собираясь писать о Выборге, я не поленился отыскать свои старые дневники, связанные с предыдущими встречами. Но начать повествование о Выборге всё же прилично со времён куда более ветхозаветных и достопочтенных, свидетелями коих я, увы, быть никак не мог. Однако представить себе то, что происходило тут, на берегах Финского залива, три столетия назад, с помощью дедукции (по теням, шорохам и веяниям) … можно попытаться.

…Начало XVIII века. Над бурными волнами Балтики хлопают паруса и хлюпают вёсла выплывшего откуда-то из необъятных дебрей Русской равнины флота, в воздухе носятся запахи свежего леса и дымного пороха, а ещё выше над всем этим незаметно нависает всё более зримая тень расправляемых крыльев хищного двуглавого орла. Здесь, в устье Невы и опреснённых водах серого Северного моря, разворачивалось одно из ключевых событий мировой истории, которая, как мне упорно кажется, вся зиждется на вечном единстве и бесконечной борьбе двух противоположностей – Европы и Азии, Востока и Запада.

Стараниями неугомонно-азартного Петра Великого Восток, в лице России, проник-таки здесь в броненосный тыл расслабившегося Запада. Посредством того самого невинного «окна», а вернее – бойницы прорубленной стальным рогом топора-клевца в руках царя-плотника.