Проклятый

– Ну уж нет! Я, конечно, могу забраться по сливной трубе на крышу, а потом залезть в окно, но я же никакой-то там вор! Спор был какой? Забраться в дом и притащить какую-нибудь безделушку. Так?

– Ты с кем там разговариваешь, а? – послышалось из-за спины. Я обернулся и обомлел. Метрах в десяти стоял Бобби с велосипедом. Он опять шутит?!

– С тобой вообще-то, ты же тут стоял, – указал я рядом с собой пальцем, ухмыляясь.

– Ты дурачок, это ты там с кем-то лялякаешь. Я здесь был, а ты ушел вперед. У меня камень в кроссовок попал.

– Шутки твои ни в какие ворота, – показал ему кулак я, а потом превратил его в кулак и средний палец. Бобби подошел ближе, лениво волоча за собой велосипед. Переднее колесо почти превратилось в восьмерку, но все равно крутилось как ни в чем не бывало.

– Ну, так ты готов?

– Да, – сухо сказал я. Потому что я не был готов. Желание сбежать отсюда росло с каждой минутой.

– Я слышал, что старуха убила свою дочь. А потом и мелкого, пацана.

– О, да. Продавец комиксов сказал, что девчонку нашли обезглавленную.

Много кто чего рассказывает.

– Кстати, знаешь же, что голову так и не нашли? Говорят, тот, кто нашел труп старухи, видел ее сидящим в доме рядом с маленьким гробиком. Она умерла, облокотившись на него. Он был пуст, а тельце мальчика так и не обнаружили. Удобный момент я выбрал для рассказов? – расплылся в улыбке друг.

Меня передернуло. Я думал, что это все выдумки, хотя может и так, но видимо многих подробностей я не знал. А слухам верить, что верить в существование Санта Клауса.

– Давай ты не будешь меня пугать, а то сам туда полезешь, – я толкнул Боба в плечо. – Достал уже.

– Ладно, – почесал за ухом друг. – Мы так и будем болтать тут до вечера? Или все-таки возьмем ноги в руки и пройдем хотя бы дальше забора?

Я кивнул, положил велосипед на бок, Бобби повторил за мной. Протиснулись в проход из зелени, и дом предстал пред нами во всей красе. По правде, то, что я увидел, не имело ничего общего с понятием красоты. Дом напоминал громадную голову скелета из какого-то приснившегося кошмара, где глазами были окна, а ртом являлась входная дверь.

Переносицей служил навес между первым и вторым этажом. В пустом дворе раскачивалось сидение от старых качелей, болтаясь на остатке цепи, краем бороздя по земле. Нижняя распорка у конструкции была так перекошена, что того и гляди завалится на бок в любой момент. Старый сад давно завял, хотя вокруг дома растения – сорняки чувствовали себя достаточно уверенно.