Письмо селькорам

Письмо селькорам

Максим Горький

«Товарищи! Редакция «Крестьянской газеты» передала мне 19 писем селькоров, присланных на моё имя за июль месяц из губерний: Воронежской, Ярославской, Рязанской, Калужской, Нижегородской, Брянской; из Усманского, Мелитопольского, Кременчугского округов УССР, Бобруйского и Оршанского округов БССР, Бурят-Монгольской ССР и Марийской автономной области…»

Максим Горький

Письмо селькорам

Товарищи!

Редакция «Крестьянской газеты» передала мне 19 писем селькоров, присланных на моё имя за июль месяц из губерний: Воронежской, Ярославской, Рязанской, Калужской, Нижегородской, Брянской; из Усманского, Мелитопольского, Кременчугского округов УССР, Бобруйского и Оршанского округов БССР, Бурят-Монгольской ССР и Марийской автономной области.

Спасибо, товарищи, за эти ценнейшие письма и сердечное спасибо за ваши пожелания здоровья мне, – пожелание, сказанное очень хорошими словами:

«Будь здоров, как – за малое время – здорово стало наше государство».

Это – гордые слова духовно здоровых, смелых людей, которые дружно работают по оздоровлению жизни, но надо сказать, что в этих словах есть преувеличение. Правильно, что в Союзе Советов трудовой народ улучшает своё положение и становится разумнее. А всё-таки он ещё нездоров, не успел излечиться от заразы прошлого – от безграмотности, жестокости, пьянства и от всякой ядовитой дряни, которою отравляла разум и чувства его на протяжении столетий каторжная, рабская жизнь.

Медленно вылечивается крестьянство и от своего отношения к государству, – к созданию нового, социалистического государства, – как к делу чужому для него, и всё ещё смотрит на государственное имущество как на «казённое», чужое, думая только о том, чтоб оторвать от него побольше кусок для себя, для своего личного хозяйства.

А ведь пора понять, что теперь в Союзе Советов крестьянин не чужой человек, не бесправная «платёжная единица», какою он был при царе и помещиках; надо понять, что хозяйство его не ограничено стенами избы, плетнём его двора и огорода, межою поля, – теперь его хозяйство – вся земля и все её богатства.