Снайперы. Огонь на поражение

А водитель включил передачу и «Opel Blitz» медленно покатил к реке.

«А вдруг это русские в наших касках? – пронзила мозг Германа стремительная мысль, заставившая его остановиться, но он тотчас ее отбросил. – Нет, маловероятно! В лоб среди бела дня и еще прямо на пулемет, не смертники же они, в самом деле! Да и те двое, которых высадили, сидят и дымят себе спокойно, не опасаясь пулю получить в хребет! Наверное, это какой-нибудь наш разведывательный отряд! Сбились с дороги, возможно, чуть раньше нарвались на партизан! Такое вполне могло быть! Сейчас все узнаю»!

И Хаген, самоуспокоенный собственными доводами и рассуждениями, приветливо улыбаясь, торопливо пошел навстречу сокращающему дистанцию грузовику…

* * *

– Гляди, Вениаминович, он ничего не подозревает и еще скалится, лишенец! – возбужденно произнес Степанов, легонько толкнув в бок примостившегося рядом Андрея, и кивком головы показал на едва ли не бегущего к машине фельдфебеля.

– Не уверен, другие-то фашисты сидят с оружием наизготовку, – пробурчал Овечкин.

– Ворчун ты, старшина, каких поискать! – усмехнулся лейтенант, преувеличенно радостно махая рукой гитлеровцу, до которого было уже менее тридцати метров.

Андрей ничего не ответил, а Виктор передернул затвор невидимого для противника ППШ и поудобнее устроился возле левого борта. Тем временем немец оказался уже совсем близко и, продолжая улыбаться, крикнул на своем родном языке:

– Привет! Я вижу, крепко вам досталось!

– Гораздо меньше, чем тебе, тупица! – по-русски отозвался Степанов и резко вскочил на ноги.

Нажав на спусковой крючок, он выпустил в фельдфебеля короткую очередь едва ли не в упор и во всю мощь своих легких заорал:

– Огонь, ребята!

Сраженный лейтенантом гитлеровец еще только падал в траву, а уже разом «заговорили» несколько ППШ, осыпая находившихся в траншее неприятельских солдат градом пуль. Несколькими секундами позже в кузове раздался отрывистый винтовочный выстрел – это Поздняков, выпрямившись и опершись локтем о крышу кабины, срезал изготовившегося к стрельбе вражеского пулеметчика, опередив того на считанные мгновения.

– Семьдесят второй, – лишенным эмоций голосом прошептал Андрей.