Большой Умахан. Дошамилевская эпоха Дагестана

Раздался всеобщий хохот.

– Да, это правда, – согласился лакский правитель, – но сперва персы захватили лезгин, табасаранцев, акушинцев и вас, кумыков, тоже. Непокоренными оставались только аварцы!

– Ну, конечно, как же не похвалить родственников?! – бросил правитель Аксая, и пирующие снова взорвались хохотом, но Муртазали не обиделся, ответил, как ни в чем не бывало:

– Твоих тоже. У Престола аварского растет твой племянник Булач-хан. Но дайте мне закончить свою мысль. Мы, дагестанцы, были тогда не очень дружны.

Мы не понимали простых истин – сердитый брат лучше доброго врага, никто не позаботится о дагестанцах, кроме как сами дагестанцы. Мы были ослеплены взаимными обидами, мелкими ссорами. Но когда, наконец, мы поняли это, мы собрались под славные знамена и одним махом смели каджаров с наших гор, как расторопная хозяйка сметает тряпкой мусор со стола!

– Валлах, правда! Вот только сравнение мне не очень понравилось, – подметил кто-то из беков.

– Ничего, ничего, у лакцев мудрый правитель, – хохотнул шамхал таркинский.

– Истинно говоришь, Муртазали-хан, горький гнев брата лучше слащавой лести врага!

– Персам сразу стало тесно в Дагестане, когда мы дружно ударили по ним. Афшар бежал из нашей страны, позорно обронив свою «прославленную» саблю…

– Кстати, а где она? – первым нашелся салатавский бек из рода Тумкилавов, чей предок получил титул за успехи в сражениях за северные земли, когда только-только подступали к Тереку большими колоннами и с многочисленными войсками русские.

Нуцал приказал принести саблю Надир-шаха, правителя, вознамерившегося было завоевать полмира, а вторую половину оставить для подвигов своим потомкам.

Когда принесли саблю, она пошла по рукам пирующих. Длинный, изогнутый дугой клинок в золотых ножнах, обильно инкрустированных драгоценными камнями, и с большим рубином на верхе рукоятки, сделанной из слоновой кости, конечно же, не могла не восхитить знатоков оружия. Сталь клинка даже на глаз впечатляла своей таинственной закалкой.

– Аллах Велик! Сколько же кузнецов закаляли эту холодную сталь?

– Сотни! – обронил кто-то из ханов.

– Да хоть тысячи кузнецов, сила клинка не в количестве мастеров, но в тайне закалки…

– Светлейший, разреши попробовать прочность великого трофея? – попросил салатавский бек, и Нуцал кивнул разрешая. Кто-то из беков вынул свой кинжал и, когда сабля ударила острием по острию, кинжал был перерублен, словно палка деревянная.