Большой Умахан. Дошамилевская эпоха Дагестана

У него было большое квадратное лицо, с двумя глубоко врезавшимися морщинами на щеках, и голубые пытливые глаза, вечно рыщущие в поисках острот и приключений. Но сейчас его старались не замечать. А приставать со своими беседами к гостям из Кайтага или еще откуда-то ни было он опасался даже в пьяном бреду, ибо знал, что бдительные нукеры схватят его и бросят в подземелье, где томятся нечестивцы-разбойники. Он говорил, обращаясь только к своим соплеменникам:

– О, дети греха и чести! Чем только подкупили вас арабские чалмоносцы? Неужто они мудрее наших жрецов, которых вы браните последними словами, хотя их благородству завидуют огнепоклонники Тегерана и Хиндостана?

– Истиной Корана, дурья твоя голова, – бросил ему в лицо один из хунзахцев и быстро отошел в сторону, чтобы не ввязываться в долгий и бесполезный спор.

– Постой, постой, куда бежишь, как заяц от орла! – заорал возмущенный язычник, но мусульманин уже исчез в толпе народа. – Видали? Вот они, мусульмане, какие: огрызнулся и быстрее в кусты, чтобы по носу не получить стальным кулаком.

– Пейте, благородные уздени, пейте мое вино и позабудьте все свои обиды, ведь не каждый день рождаются престолонаследники! – приговаривал, между тем, разливая вино уже из второй бочки, гимринец. – Если бы и в третий раз аварская ханша родила бы дочь, то не лилось бы сейчас рекой, как в раю, мое славное вино.

– Истину говоришь, друг виноградной лозы! – расталкивая других, протянул свой кубок Зар. – Наполни мне его до краев, я хочу выпить за здоровье царевича. И попомните слова мои, спесивые хунзахцы: родился воитель, каких еще не знала земля под небесами Кавказа. А ведь к величию Престола этого царственного младенца я тоже приложил руку, сокрушая врагов ваших… А вы? Вы даже почтение мне выказать не желаете! Быстрей мне вина, садовод вонючий! К тебе ведь воин аварский подошел, перед которым ты должен трепетать и кланяться!.

Но виночерпий не успел налить ему. Возмущенная толпа вытолкнула язычника, который так жалобно стал озираться по сторонам, что гимринец искренне сжалился над ним.

– Ну, что вы за люди, хунзахцы! Как можно отталкивать старого аварского воина от вина! Всем хватит, всем достанется, пусть он подойдет.