Пятый кодекс

– Два воина-интернационалиста в одной экспедиции – это слишком много, – опять отшутился Рогов.

– Но тебя могут убить!

– Когда ты меня отправил в Папуа, к людоедам, да ещё к торговцам людьми, ты так не говорил, – усмехнулся журналист.

Да, это было. Ещё до поездки в Непал Андрей отправился в не менее насыщенную командировку в Папуа – Новую Гвинею, где, сам того не ведая, вырвал жену и приёмную дочку Макса из лап местной банды, торгующей «живым товаром».

– Кстати, как твои девочки? – обыденно спросил Андрей.

– Отлично! Работают, учатся, живут… Ты мне зубы не заговаривай! – рассердился Калуцкий. – Ты меня когда-нибудь будешь слушаться?

Андрей вдруг стал серьёзным.

– Макс, давай начистоту. Я этой поездки ждал полжизни.

– Не ври! Ты был там три года назад.

– Был! И на симпозиуме использовал старые фотографии, трёхлетней давности. Каюсь. Но дело не в этом. Сейчас… я кое-что для себя понял, и эта поездка будет не простой командировкой.

– У тебя последние командировки все непростые! – взвился Макс.

– Подожди, не кипятись, – серьёзно оборвал его Андрей, – ты себе не представляешь, что я оттуда привезу. Это будет такой эксклюзив, что все Би-би-си с «Дискаверями» будут плакать от зависти и лезть на стены в бессильной своей несостоятельности.

Макс молча слушал, а Андрей продолжал убеждать:

– Это не просто этнографическая экспедиция с надеждой поймать кадр. Назревает такая сенсация, что Нобелевский комитет пропьёт все деньги, чтобы не давать нам.

– И что же это за сенсация? – Калуцкий спросил не столько из любопытства, сколько от бессилия, что ничего не может сделать, чтобы оставить Андрея дома.

– Я съезжу, а там видно будет. Макс, я тебя когда-нибудь обманывал?

Калуцкий молчал.

– Давай, как раньше, доверять друг другу. А насчёт меня не беспокойся. Лучшая смерть для актёра где? На сцене. А для путешественника?.. Правильно! В путешествии!

Калуцкий испуганно посмотрел на Рогова и уже хотел было возразить, но Андрей максимально изменил свой тон на примирительный и весёлый:

– К тому же там бояться нечего, Макс.

Звон фужеров – и друзья уже через некоторое время забыли о спорах, беззаботно болтая о делах на телеканале в отличном настроении от рано пришедшей весны.