Как жаль, что так поздно, Париж!

И как прав был Димка, которому и жить-то оставалось каких-то десять лет…

…Все на свете проходит,

все на свете проходит,

и опять чей-то поезд

от вокзала уходит…

Я не плачу, не плачу,

Ах, честное слово!

Полюби меня снова,

Полюби меня снова.

Но сейчас не про Димку, верного Димку, а про Батуми.

Я решила, что после всего случившегося надо поехать с Наташкой на юг, например, в Батуми, где живет наша подруга Бокерия.

В университете со мной учились грузинки с загадочными именами: Лонда, Ламара, Тинатин… Тинатин (Тина) была замечательна тем, что, увидев в доме на Бауманской портрет Льва Толстого (гравюра на дереве), спросила Наталью: «Это твой дедушка?» А взглянув на великое множество книг, предположила: «Твоя мама, наверное, библиотекарь».

Четвертой в этой грузинской компании была Нелли Бокерия. Вот она-то, совсем не похожая на остальных, и стала нашей подругой.

И вот мы в Батуми.

…Тяжелые листья магнолий

Ложатся ладонями вверх.

А небо ночное от зноя

Становится черным, поверь.

Забрать бы с собою на счастье

Шумящий батумский бульвар,

Да он под дождем моросящим

Не будет таким, как бывал.

Цветастым, горячим, гортанным,

Искрящимся, точно вино,

С висящей на кране портальном

Над портом батумским луной.

Оглянешься: Бог мой! Давно ли?

Распахнута легкая дверь,

И рыжие листья магнолий,

Как прежде, ладонями вверх.

Нелька встретила нас на вокзале со своим приятелем-журналистом, обеспечившим машину, гостиницу, а потом и прием в ресторане, и морскую экскурсию…

Тринадцать дней мы прожили в Батуми и тринадцать дней он, Роберт Перадзе, собкор «Зари Востока» по Аджарии, забросив все свои дела, а заодно и жену с сыном, не отходил от нас ни на шаг.

Фиеста кружится тринадцать дней,

Ты, мне не суженый, гони коней.

Те кони крадены, в испуге ржут.

Я виноградинку в зубах держу.

Когда он в следующем году приехал в Ленинград, я в тот же вечер отправила его обратно. «Выгнала, как собаку», – говорил он, смеясь, Наталье, вернувшись в Москву, а оттуда уже в Батуми.

Коль не уйду, так пропаду —

Закон судьбы суров.

Давайте славить тамаду —

Он стоит лучших слов.

Учусь мешать вино с водой,

Пьянит меня вода.

Но нет вины за тамадой,

Он – прав, он – тамада.