Совершенный дворянин из Клермона

А потом мы ушли оттуда, и я вспомнил про Вас.

– Шевалье! Вы правильно поступили. Слышите? И не вздумайте себя корить! Почему Вы сразу не пошли ко мне?

– Я не подумал.

– Ох, хорошо, что все закончилось так! Я ничего не расскажу ни графу, ни графине, это Ваше дело. Но пообещайте, что, в случае нужды, Вы будете почаще вспоминать обо мне.

Феру улыбнулся и Ла Фер смущенно кивнул.

– Я всегда помогу Вам, если это будет в моих силах. Это уже я Вам обещаю. А теперь не убеждайте меня, что еще не хотите спать – у Вас глаза слипаются.

– Спокойной ночи. И… спасибо Вам.

III

Латинский квартал

Как ни рано проснулись мальчишки, а Феру уже был на ногах. Он давно позавтракал и работал у себя в кабинете. Об этом гостям сообщила вчерашняя служанка-ворчунья. Она принесла воды, чтоб умыться, решительно заявила, что никому не будет помогать одеваться (хотя ее и не просили) и напомнила, что завтрак их ждет там, где вчера был подан ужин.

Мальчики заканчивали трапезу, когда в столовую вошел Феру.

– Доброе утро, молодые люди. Судя по отменному аппетиту, отдохнули вы хорошо.

– Доброе утро, господин Феру. Позвольте поблагодарить Вас за предоставленный кров и возможность провести ночь, как подобает христианам, а также…

Феру с подобающей важностью выслушал маленькую, но изысканную речь шевалье де Ла Фера к которой грубоватый де Тардье добавил своё: «Благодарю за еду, постель, и вообще…», и поклонился в ответ.

Отправляя их в коллеж, Феру настоял, чтоб они взяли провожатого. Посмеиваясь про себя, но сохраняя серьезный вид, Этьен заявил недовольным мальчишкам:

– Вам, молодым дворянам, положено быть храбрыми. Но я – человек привыкший к осторожности, и вы должны быть снисходительны к моим страхам. Я просто изведусь от мысли, не случилось ли чего. Если Жиру проводит вас, я буду спокоен.

Феру щелкнул пальцами, и в комнате потемнело – слуга, ожидавший у порога знака хозяина, шагнул вперед, и его огромная тень накрыла всех троих.

– Ох… – сглотнул Тардье, не найдя слов.

Юный Ла Фер промолчал, но его глаза выразительно округлились.

– Да, – самодовольно улыбнулся Феру, – Жиру хороший малый, сын кузнеца.

– Представляю себе его папашу, – пробормотал Тардье.

– Папаша посолиднее будет, – добродушно пробасил Жиру. – Я еще молодой.

Феру закашлялся, тщетно пытаясь скрыть смех.

– Итак, господа, доброй дороги.