Только ты не умирай

Её личные переживания не являлись поводом для того, чтобы лишать помощи и веры в лучшее других людей.

– Дед в курсе? – серьезный голос. Она уже отключилась от эмоций.

– Да, – потупил взор Иван Сергеевич.

– Ох, не жалеете вы его сердце совсем, товарищ учитель! – вроде бы и возмущённо отозвалась Лена, но все равно голос почти ровный.

– Ты за дедушку не переживай. Он у тебя столько всего прошёл уже. Его силы хватит на нас всех, – попытался поддержать девушку историк, хотя понимал, что слова сейчас эти ей не нужны совсем.

– Когда выдвигаться?

– Завтра на рассвете, Ленок. Иди, спать. Силы тебе понадобятся. За сколько дойдёшь? Как думаешь?

– За сутки, – резко ответила она.

Лена встала и, уже было, сделала шаг по направлению к землянке, как неожиданно повернулась к Ивану Сергеевичу и с давно забытой всеми нежной улыбкой на губах произнесла:

– Вы сегодня Виктора Михайловича вспомнили. Где он, интересно? Скучаю я по нему, – и, не дожидаясь реакции учителя на свой вопрос, развернулась и ушла в темноту.

«Чувствуешь ещё, девочка. Не всё потеряно. Даже у тебя есть надежда…»

***

Ранним утром, когда солнце только-только бросало свой свет из-за горизонта, прогоняя ночь, Лена вышла на поляну перед землянками. Она оделась неприметно: шерстяные чулки, кирзовые сапоги, тёмный ватник и косынка на голове, повязанная концами назад. Под майкой, почти у сердца, в специальном кармане зашито письмо.

Она не прощалась ни с кем. Хотела уйти тихо и незаметно. Однако этому не суждено было случиться.

– Что, Круглова, сбежать решила втихую? – ухмыльнулся по-доброму Куб. – Так с друзьями не поступают, Ленка.

– Не хотела лишних эмоций. Да и расстроитесь только, – грустно ответила девушка.

– Ты думаешь, если уйдёшь, не прощаясь, мы меньше будем переживать? – взволнованно отреагировала на слова подруги Лерка.

– Не меньше, – прошептала Лена.

Они тихо стояли на поляне. Каждый думал об одном и том же – они могут больше не увидеться.

– Помни, Ленка, надежда умирает последней, – серьезно, уже без тени улыбки, сказал Куб. Он как будто вдалбливал в голову Кругловой эти слова, думая о том, что хоть где-то в глубине души они отложатся у неё.

Ребята обнялись молча, без слёз и лишних разговоров.