Несносный ребенок. Автобиография

Дорога, которой я любовался, когда ехал в автобусе, на обратном пути превращалась в череду разноцветных полос, которые проносились мимо, словно в поезде. Путь от Гаренн-Коломб до Сен-Мор занимал всего несколько минут. Бешеный «Рено» останавливался на парковке перед моим лицеем, и мать целовала меня, прощаясь на неделю. Я присоединялся к сыновьям дипломатов, проводившим уикенд, засовывая в щель монеты. Родители этих мальчишек жили слишком далеко, и у них не было Маргариты, которая взяла бы их на выходные.

Как раз в это время отец снова женился.

Я не особенно огорчился, что меня не пригласили на свадьбу, так как даже не был в курсе происходящего. Я узнал об этом через несколько месяцев, перелистывая фотоальбом в его новой семье. Я также узнал, что он открыл ночной клуб в Париже, «Wonder» (чудо). Видимо, из ностальгии по пиратским временам.

1972

Франсуа перестал шоферить и стал жить с моей матерью. Его брат, инженер, уехал в Южную Америку конструировать спутники, на три года оставив нам свой дом. Это был небольшой дом на опушке леса, еще довольно новая недвижимость, построенная на окраине деревни Лезиньи, в департаменте Сена-и-Марна.

Наш дом был разделен на две одинаковые части, как дуплекс, и нашими соседями были Блашеры, которые оба работали в «Эйр Франс».

У меня была собственная комната, окно которой выходило на лес. С пансионом было покончено. Мама нашла мне место в колледже среднего образования[23 - Колледж среднего образования – тип учебного заведения, существовавший во Франции с 1963 по 1979 год; был создан на основе выпускных классов, начальных классов средней школы и общеобразовательных колледжей.

] прямо за углом, это был комплекс похожих на сборные коробки зданий посреди поля, где паслись коровы.

Я пошел в четвертый класс, но уровень моих знаний был столь низким, что уже в первые недели мне объявили, что я останусь на второй год. Понятное дело, чтобы меня мотивировать. При этом я не успевал по всем предметам.

– Вы – единственный из всех, кого я знаю, кто способен сделать больше орфографических ошибок, чем слов в предложении! – доставал меня учитель французского, убежденный, что его шутка, вызвавшая всеобщее веселье, – лучший способ приобщить к занятиям нового ученика.

Математика была выше моего понимания, история вызывала у меня скуку, а география Германии оставила меня совершенно равнодушным. При этом я отлично ладил с нашим преподавателем физкультуры. Он мог учить меня чему угодно, и я всегда готов был первым стартовать.