Грабители морей

Подумав обстоятельно обо всем этом и выдержав в душе сильную борьбу, Ингольф поднял голову и отвечал на поставленный вопрос Надода:

– Мне нечего больше говорить, я дал слово и исполню его до конца.

– В добрый час! – сказал Красноглазый. – Я никогда, впрочем, и не допускал мысли о том, чтобы ты мог серьезно изменить данной клятве.

И, вынув из-за пазухи лист бумаги, он подал его Ингольфу, присовокупив:

– А вот и награда тебе, хотя я предпочел бы, чтобы на твою верность можно было положиться и без этого.

Ингольф взял бумаги и начал читать патент, составленный по всей форме… Дочитав его, он разрыдался… Патент восстанавливал его честь и предоставлял ему те права, которые он честно выслужил себе в пятилетней войне, но в которых ему до сих пор несправедливо отказывали…

– Ты сделал это, Надод? Ты выхлопотал для меня это? – сказал он, в первый раз беря бандита за руку, и даже не за одну, а за обе, и горячо пожимая их. – Если тебе когда-нибудь понадобится моя жизнь, чтобы заплатить за это…

– Помоги только мне в одном этом деле – и больше мне от тебя ничего не нужно… Теперь ты видишь, что англичанам стоит только сказать одно слово – и они уйдут.

– Таким образом, – сказал обрадованный Ингольф, – мы избежим необходимости жертвовать понапрасну столькими неповинными людьми.

Но вдруг он нахмурился и переменил тон.

– Впрочем, мы, кажется, рано начали радоваться. Ведь старый герцог, может быть, не захочет моего заступничества.

– Ни до чего подобного не дойдет, можешь успокоиться, – возразил Надод. – Разве ты не знаешь англичан? Они нахальны со слабыми, но, как только им показать зубы, они сейчас покажут пятки… Завтра же утром ни одного корабля не останется в фиорде.

Вдруг в обширной степи раздался крик совы. Надод вздрогнул.

– Что это такое? – спросил Ингольф.

– Ничего, – отвечал не без смущения Надод.

– Странно! – задумчиво промолвил Ингольф.

– Что же тут тебе кажется странным?

– Так, мне представилось…

Опять послышался совиный крик. Надод нахмурился и взглянул на своего товарища, но тот не обратил на него внимания, продолжая о чем-то думать. У Надода появилось подозрение.

– Ингольф, – сказал он, – я не хочу от тебя ничего скрывать. Ты совершенно прав, находя странным крик белой совы в такое время года.