Двухсотлетняя тайна «Евгения Онегина»

Тяжёлые поражения от Наполеона под Аустерлицем и Фридландом привели Россию к торговой блокаде Англии, что пошатнуло экономику России, а, спровоцированная царём, война 1812 года и вовсе разорила целые губернии и Москву.

В частности, и у Пушкина как-то с юных лет не сложились отношения с императором, хоть и обращался он к этой высокомерной особе частенько.

Воспитанный под барабаном,

Наш царь лихим был капитаном:

Под Аустерлицем он бежал,

В двенадцатом году дрожал,

Зато был фрунтовой профессор!

Но фрунт герою надоел —

Теперь коллежский он асессор,

По части иностранных дел!

Стоило любвеобильному императору (как не вспомнить А.

Прекрасная! Пускай восторгом насладится

В объятиях твоих российский полубог.

Что с участью твоей сравнится?

Весь мир у ног его – здесь у твоих он ног.

Несправедливое отношение императора к Пушкину ранило тонкую душу поэта особенно на фоне четырехлетней ссылки в захудалые Одессу и Кишинев и подарило нам такой неоднозначный памятник, как поэму «Евгений Онегин», начатую в Бессарабии.

Позвольте, положа руку на сердце, определить «ЕО» как весьма эклектичное произведение, образ главного героя в нём – циничным и отрицательным, сюжет ходульным и завершенным на скорую руку. Абсолютно непонятна ни цель написания этого романа, ни несоизмеримость технически блестящего труда и отвратительности злонамеренного убийства «Евгением» юного поэта и банальной невзаимности Героя и Татьяны Лариной.

Остряки изгалялись в переложении любовной линии поэмы в духе Сумарокова:

Грядущего не зная наперед

Вкушай упавши в руку плод

И вслед за Крыловым

Мораль сей басни такова —

Не отвергайте деву никогда

Хоть Солнце Нашей Поэзии не был автором своих сюжетов, предпочитая заимствовать их, но такие смысловые ходульности, как молниеносная влюбленность девушки в молчавшего героя, сохранившееся спустя годы; вспыхнувшее чувство «Евгения» к замужней даме и вся параллельная история с беспричинным умерщвлением Владимира Ленского-можно бы признать ученическим подражанием Стерну и многострадальному Ричардсону.

Лишь приняв «ЕО», как двухсотстраничную ЭПИГРАММУ на царствующую особу, нам становится понятен потаённый смысл этого САТИРИЧЕСКОГО романа в традициях Франсуа Рабле. Гражданская смелость Поэта, пишущего из ссылки, окончившейся лишь, когда внезапно умер.