Двухсотлетняя тайна «Евгения Онегина»

Мысли о самоубийстве посещали Александра Сергеевича в юности, но и с точки зрения христианской и с общественной морали избави нас воспользоваться подобным примером. Пытливый читатель может предположить, что «дядя» умер, вероятно скоропостижно, не мучил родственников изнурительным уходом за ним и, тем самым, явил собою пример достойной кончины. Не вдаваясь в моральный аспект подобной «эвтаназии», надо всё же определится – мы не можем однозначно понять смысл этой строки, да и всех этих пяти «мучительных» строк.

Дальше заботливый племянник «полуживого» забавляет с низким коварством, т. е. замышляя недоброе и даже лекарство подносит как-то печально, со вздохом ожидая забора «дяди» чертями в ад. Милая картина сердобольного ухаживания за родственником.

Неужели за двести лет с момента написания этой строфы никто не понял, что Александр Сергеевич начинает свой роман с хлёсткой ЭПИГРАММЫ!

Под «Моим дядей» скрывается столь значимая историческая фигура, что раскрыть её совершенно недопустимо в художественном произведении, как из уважения к покойному, так и к его прямым родственникам.

А. С. Пушкин был большой любитель подобных саркастических эпиграмм, в коих с легкостью хлестал по щекам и императора Александра Первого, графа Воронцова, Аракчеева и многих других и написана она изначально была, видимо, так

«Царь Павел самых честных правил,

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – -»

Тяжелая ширма за которой прятался царь Павел Первый упала под руками заговорщиков и он был убит 11 марта 1801 года в Михайловском замке.

Теперь позволю построчный комментарий первой строфы.

«Царь Павел самых честных правил,

Когда не в шутку занемог,

Общеизвестно, как упрямый царь любил правила, параграфы, уставы и муштру и сделал, такого же, Аракчеева комендантом столицы.

Он уважать себя заставил

И лучше выдумать не мог.

Скончавшись, Павел Первый и впрямь облегчил жизнь почти тысячи заключенных и до 12 тысяч пораженных в правах, всемилостиво прощённых его сыном.

Его пример другим наука;

Не верю своим глазам-неужели Александр Сергеевич намекает, что пример цареубийства мог бы стать НАУКОЙ для участников Тайных Обществ, будущих (через два с половиной года) декабристов? Возможно, стоящие на Сенатской площади под картечью, восставшие смогли убедиться в верности слов поэта.