Коммуна

Зрелище было столь величественно, что сам старый Вильгельм воскликнул:

– Какие храбрецы!

Резня была такая, что город и поля были усеяны трупами.

В этом море крови французский и германский императоры могли вволю утолить свою жажду.

Второго сентября в вечернем тумане армия-победительница, расположившись на высотах, пела хвалебные гимны богу войны, к которому в то же самое время взывали и Бонапарт с Трошю.

Мелодические голоса немцев звучали так мечтательно, так сентиментально над обагренными кровью полями.

Наполеон III не нашел в себе мужества отчаяния: он и с ним более чем 80-тысячная армия сдались в плен. Он сдал все свое оружие, знамена, 100 тысяч лошадей, 650 орудий.

Империя рухнула и была погребена так глубоко, что о возрождении ее не могло быть и речи.

Герой декабря, кончив Седаном, увлек за собой в пропасть всю свою династию.

От империи остался только пепел легенд.

Седанских пленников увели в Германию.

Шесть месяцев спустя комиссия по ассенизации полей сражения приказала разрыть ямы, куда в спешке грудами бросались трупы.

Затем, чтобы уничтожить все следы, посыпали место пожарища известью.

В тот год негашеная известь была великой пожирательницей людей.

Часть вторая

Республика 4 сентября

I

4 сентября

Сквозь ужас, который вкушала империя, мысль о том, что ей приходит конец, распространялась по Парижу, а мы, энтузиасты, мы бредили социальной революцией в широчайшем и возвышеннейшем смысле этого слова.

Те, кто прежде кричали во все горло: «В Берлин», – продолжали, правда, утверждать, что французская армия всюду побеждает. Однако уже в их речах начинали проскальзывать позорные намеки на возможность капитуляции; но им бросали их обратно в лицо, говорили, что Париж скорее умрет, чем сдастся, и грозили, что будут бросать в Сену тех, кто распространяет подобные предположения. И они тихонько отходили в сторону.

Второго сентября вечером слухи о победе, исходившие из подозрительного, т.

Волны народа весь день наполняли улицы, а ночью толпа возросла еще больше.

По требованию Паликао, заявившего, что он получил важные телеграммы, 3 сентября состоялось ночное заседание Законодательного корпуса.

На площади Согласия толпились группки людей; такие же группки стояли на бульварах, оживленно переговариваясь друг с другом: в воздухе чувствовалась гроза.