Тайное дитя

В выходные они вдвоем с Элинор отправятся кататься. Эдвард улыбается, представляя поездку: ветер, ударяющий им в лицо, волосы жены, аккуратно уложенные под шляпкой, которую она придерживает одной рукой, чтобы не унесло. Прохожие, разинув рот, смотрят им вслед.

– Добрый вечер, сэр, – здоровается Уилсон, гася окурок и прикладывая два пальца к своей шоферской фуражке.

Эдвард проводит рукой по блестящей поверхности машины, открывает пассажирскую дверь, легко взбирается на подножку и оказывается в салоне.

Уилсон заводит мотор, и машина оживает.

– Успешная была неделя, сэр? – весело спрашивает Уилсон, мастерски выруливая за пределы станции.

Эдварду еще нужно приноровиться к управлению машиной. Уилсон умеет водить ее плавно, а когда руль оказывается в руках Эдварда, она взбрыкивает, как норовистая лошадь. Только вместо недовольного ржания машина протестующее скрежещет и верещит.

– Да. Отличная неделя. – Эдвард откидывается на спинку. – Очень успешная.

Машина уже едет по дороге к дому. Возникает многозначительная пауза, словно Уилсон ждет объяснений, почему хозяин целую неделю провел в лондонской квартире.

– Я прочитал серию полуденных лекций в Куинс-Холле, – сообщает Эдвард; Уилсон молчит. – Вы знаете это место на Лангем-плейс?

– Конечно, сэр. Это концертный зал.

– Вот-вот. Там я и выступал. Большое престижное заведение.

– Рад слышать, сэр, что ваши выступления прошли успешно. А тема была интересной?

– «Наследственность и поток жизни».

– О-о… обширная тема, надо сказать. Слушателей много было?

– Самое приятное, Уилсон, что да. Каждый день – аншлаг!

– Вы теперь, сэр, стали знаменитостью, – улыбается Уилсон.

Эдвард задается вопросом, не перешел ли Уилсон границу, отделяющую искреннее восхищение от сарказма. Он решает принять слова шофера за чистую монету.

– В основном приходили такие же ученые, как я. Но помимо них было много и других слушателей. Лекции стали событием международного масштаба.

Каждый день приносил успех. Осмелится ли он сказать – триумф? Среди слушателей было не менее пяти членов парламента, а также весьма известные в обществе леди и джентльмены, настолько воодушевленные его рассказом, что они организовали залоговый фонд и вступили в Евгеническое общество.