Падение Царьграда

В своей молодости он так щедро раздавал сказочникам сокровища своего отца, что тот, желая образумить сына, отправил его в пустыню ходить за стадами. Однажды Хатим увидел проходивший мимо караван, провожавший трех поэтов ко двору царя Эль-Хераха, и пригласил их остановиться в его шатре. Он заколол для них трех верблюдов, а они в благодарность стали воспевать подвиги его и его родственников. Когда же они собрались в путь, то он сказал:

– Оставайтесь у меня. Дар поэзии драгоценнее всего. Я вас награжу больше того царя, к которому вы отправляетесь.

Они остались, а когда наконец удалились, то увели с собою сто верблюдов, а у Хатима осталось триста стихов.

– Где мое стадо? – спросил его отец, прибыв на пастбище.

– Вот стихи в честь твоего дома, – отвечал гордо Хатим, – их написали великие поэты, и их будет повторять вся Аравия во славу тебе.

– Увы, – воскликнул старик, ударяя себя в грудь.

– Как? – отвечал с негодованием Хатим. – Ты ценишь грязных животных более той славы, которую я купил тебе продажей верблюдов?!

Арабский сказочник умолк, и княжна была так очарована его голосом, взглядом, не покидавшим ее глаз ни на минуту, и рассказом о Хатиме, которому сочувственно откликалось ее сердце, что она несколько минут не прерывала водворившейся тишины.

– Благодарю тебя, – сказала она наконец, – я только сожалею, что твоя сказка кончилась так скоро, и сомневаюсь, мог ли бы сам Хатим передать ее так прекрасно, как ты.

Арабский сказочник слегка опустил голову в знак благодарности, но не произнес ни слова.

– Твой Хатим, – продолжала княжна, подымая свое покрывало, – был не только великий воин и поэт, но и философ. Когда он жил?

– Он был лучезарным светом в мрачную эпоху до пришествия пророка, но определить, когда именно он жил, невозможно.

– Это не важно. Если бы он жил в наше время, то был бы не только воином, поэтом и философом, но и христианином.

– Нет, – отвечал сказочник, сверкая глазами, – он, говорят, был одним из самых несчастных людей. Жена у него была сварливая, не раз била его, выгоняла из шатра и, наконец, бросила его.

– Вероятно, ей не нравилась его щедрость, – заметила княжна.