Падение Царьграда

«Такая дисциплина может поддерживаться только в присутствии царственных особ», – подумал князь.

Учреждение евнухов не было исключительно турецким; с давних времен оно составляло отличительную черту византийского двора, и Константин IX, по всей вероятности, самый христианский из всех греческих императоров, не только терпел евнухов, но они пользовались его уважением. Поэтому княжна Ирина без всякого удивления или страха подчинялась распоряжению евнуха как личности для нее не новой. Пройдя ряд коридоров и поднявшись по нескольким лестницам, он вместе со следовавшими за ним женщинами очутился в особой части замка, где все свидетельствовало об известном комфорте.

Полы были чисто выметены, двери украшены коврами, в воздухе стояло благоухание, а под потолком висели зажженные лампы. Наконец он остановился перед одной портьерой и, откинув ее, сказал:

– Пожалуйте сюда и будьте как дома. На столе вы найдете маленький колокольчик. Когда вам что-нибудь понадобится, то позвоните, и я тотчас явлюсь.

Видя, что Лаель с испугом прижалась к княжне, он прибавил:

– Не бойтесь.

Мой повелитель в своем детстве слышал сказку о Хатиме, арабском воине и поэте, и с тех пор считает гостеприимство величайшей добродетелью. Не забудьте о звонке.

Они вошли в комнату и были удивлены окружающей их роскошью. Под большой люстрой со многими лампами стоял круглый диван, а по стенам тянулись такие же диваны с горами подушек по углам. Пол был покрыт циновкой и небольшими пестрыми коврами. В глубоких окнах виднелись цветущие розы, запах которых, однако, заглушался мускусом, которым была пропитана вся комната.

Стены были драпированы шерстяными тканями.

Ирина и Лаель прежде всего подошли к одному из окон. Расстилавшийся перед ними Босфор был усеян пенистыми волнами, которые с шумом разбивались о подножие замка. Густая мгла скрывала от их глав европейский берег. Ирина возблагодарила Бога, что нашла убежище в такую непогоду, тем более что дождь лил немилосердно, и покраснела, вспомнив о красивом незнакомце, встретившем ее у пристани.

Но Лаель прервала ее размышления, показав детскую туфлю, найденную у центрального дивана. Очевидно, они находились в гареме коменданта крепости.

В комнату неожиданно вошли две женщины с подносами, третья – с низеньким турецким столиком, а четвертая – с грудой шалей. Это была гречанка, и она объяснила, что хозяин замка назначил ее прислуживать гостьям. Она также сообщила, что принесла на подносах только закуску, а обед будет подан позднее.