Падение Царьграда

Потом он подошел к огню и, заметив впервые Уеля, протянул его руку.

– Сын Иадая, – сказал он голосом, в котором слышалась доброта, и глаза его, блестящие и черные, засветились удовольствием. – Я вижу, что я был прав, доверяя тебе. Ты пошел по стопам своей семьи, и твоей помощи я обязан, что имею такой удобный и приятный дом. Считай меня своим должником.

Невольно поддавшись чарующему влиянию этого человека, еврей низко поклонился и поцеловал протянутую ему руку.

– Не благодари меня, – отвечал он. – Сиама и без меня устроил бы все.

– Хорошо, но я все-таки остаюсь при своем мнении, а теперь выпьем напитка, который приготовлен Сиамой и которого не знают на Западе.

– Позволь мне прежде приветствовать тебя в твоем новом доме.

– Я уже прочел приветствие в твоих глазах. Сядем к огню. Ночь очень холодная.

Сиама тогда подал чай, который в то время еще не был известен в Европе, и между новыми знакомыми завязалась дружеская беседа. Хозяин рассказал в нескольких словах о своих путешествиях, а Уель сообщил ему константинопольские новости.

– Я писал тебе, – сказал наконец князь Индии, – что желаю обходиться с тобой как отец с сыном и быть тебе помощью, а не бременем. Я полагаю, что теперь твоя торговля оживится, так как все в Константинополе будут с уважением относиться ко мне, я не уступлю здесь никому своим блеском и достоинством. Когда тебя станут спрашивать, кто я, отвечай только, что князь Индии. Простые люди этим удовольствуются, а тех, которые захотят знать больше, отправляй ко мне.

– Так ты, князь…

– Я еврей, так же как твой отец к ты.

Уель улыбнулся при мысли, что его соединяли узы одинакового происхождения и веры с такой могущественной особой.

– Ты видишь, – продолжал князь Индии, – я точно исполнил свое обещание явиться сюда через шесть месяцев после получения тобою моего письма.

– Сегодня его последний день.

– Я писал тебе, находясь в Чипанго, на острове великого восточного моря. Спустя тридцать лет после того, как я поселился на этом острове, я случайно увидел спасшегося от кораблекрушения еврея из Константинополя, и он мне сообщил о смерти твоего отца и твоем имени. Тебе не мешает знать, что я всего провел в Чипанго пятьдесят лет и преимущественно занимался там изучением местных религий.