Сказка Звездного бульвара. Севастопольские сны

Сан Саныч соорудил великолепные костыли, используя откидные приклады автоматов. Варенька, поддерживаемая сияющим капитаном, заново училась ходить. Только теперь все разглядели, что она, помимо прочих ярких достоинств, в полной мере обладает данными фотомодели.

Варенька радовалась всему, как ребёнок.

Приближалось Восьмое марта. По инициативе Юры и в тайне от женщин, были выращены из семян настоящие живые цветы – малюсенькие фиалки. На праздник готовили только мужчины, исключая Андрея, нёсшего вахту наблюдателя.

Варенька смогла уже несколько шагов сделать сама, и получилось у неё это очень грациозно – не хуже, чем у манекенщиц на подиуме. Сорвала аплодисменты.

Славко обратил внимание на одно странное обстоятельство. Периодически, в определённое время, с усилением примерно раз в месяц, обитатели крепости, да и сам он, чувствовали себя как-то неважно, а Ася просто валилась с ног, не могла поднять и руки, голова у ней раскалывалась от непонятной боли.

Сан Саныч и Женька, тоже регулярно испытывавшие дискомфорт, попытались с помощью компьютера выявить общую тенденцию.

– Луна! – стукнул себя по лбу Сан Саныч, разглядывая построенные кривые. – Самочувствие отслеживает появление Луны на небе, с максимумом в полнолуние! Точно, как дважды два.

Внимательно сопоставив факты, Евгений и Славко с ним согласились. Изменения в самочувствии как-то были связаны с Луной.

Сан Саныч осторожно спросил Асю, что она думает по этому поводу.

– Да, это Луна забирает нашу энергию. Она работает. Она нам помогает… – было её ответом.

– Но как? Что конкретно она делает? Чем нам можно помочь? – допытывался Сан Саныч.

– Происходит что-то очень большое, во всём нашем мире. Я точно не могу сказать, объяснить словами, – ответила Ася.

Сан Саныч и Евгений подолгу в свободное время стали пропадать у компьютера, да и в остальные часы их часто можно было встретить в состоянии задумчивости. Но какими-либо результатами они похвастать не могли.

Ася первая вспомнила про “дни рабства” и частенько Сан Саныча отвлекала. Иногда даже, в дни своего владычества, чтобы спокойно поработать, он объявлял себя неприкасаемым.