Вестники времен: Вестники времен. Дороги старушки Европы. Рождение апокрифа

Подойдя к папеньке и поцеловав ему руку, а также приветствовав отца Колумбана, оба отпрыска сели на свои места.

– Да ведь Мишель совсем не мальчик. Много попутешествовал, разных людей видел… – вновь заговорил отшельник, стараясь, чтобы барон особо не сосредоточивал внимание на германце, но мигом пожалел о сказанном – нельзя все-таки два дела одновременно вершить: и Гунтера прикрывать, и Мишеля оправдывать.

– Путешествовал?! – Барон Александр метнул на святого отца язвительный взгляд. – А ума у него хватило, между прочим, лишь на то, чтобы всех девок в замке… того… обрюхатить! – Он вовремя вспомнил, что рядом находится подрастающая дочь, и с грохотом опустил кулак на стол и замолчал.

Отец Колумбан, обрадовавшись, что неприятный разговор окончился, встал, сложил руки и стал читать латинскую молитву. Гунтеру ничего не оставалось делать, как последовать его примеру, хотя Богом посланная пища была им давно уничтожена безо всяких благодарностей.

Окончив молитву, отец Колумбан и хозяин замка сели, стоящий позади кресла барона слуга наполнил им кубки, положил на тарелки по куску баранины, и только тогда все остальные тоже приступили к трапезе.

Отец Колумбан наклонился к Гунтеру и шепнул ему на ухо:

– А ты, бери еще мяса, ешь, не бойся!

Тот в свою очередь приблизил губы к уху отшельника и прошептал:

– Мне бы одежду поскорее сменить. А то смотрят… Да и барон на меня внимания не обращает. Что, так положено?

– Ему не до тебя, – ответствовал святой отец. – Если спросят, кто ты, говори – оруженосец Мишеля, этого будет вполне достаточно.

Отец Колумбан подозвал прислужницу, уносившую пустые сосуды из-под вина, сказал ей пару слов, та окинула Гунтера насмешливым взглядом, кивнула и ушла. Германец, вяло отщипывая кусочки сочной дичи и медленно пережевывая, напряженно ждал, когда же папенька Мишеля соизволит обратиться к нему. И дождался.

– А ты юноша, кто будешь? – сказал барон Александр, вытирая жирные пальцы о шкуры вертевшихся подле стола гончих и оглядывая Гунтера.

Гунтер едва не поперхнулся, прокашлялся и ответил:

– Я оруженосец сэра Мишеля.

– А откуда родом? – Барон явно намекал на странный костюм.

– Из Германии, – коротко ответил Гунтер. – Священная Римская империя.

– А-а, – протянул барон де Фармер. – Понятно. Ну-ну… Моя покойная жена была немкой.

На этом, к великому счастью Гунтера, интерес бородатого феодала к оруженосцу сына иссяк.