Вестники времен: Вестники времен. Дороги старушки Европы. Рождение апокрифа

Врет!

Черноволосый рыцарь приблизился к старцу и заговорил с ним, не в пример восточному дикарю, вежливо и куртуазно:

– Послушай, святой отец, мы не желаем тебе ничего плохого – не станет добрый христианин и воин Креста причинять вред служителю Божьему. Ответь только, где находится Дамир, который, как мне точно известно, жил у тебя. Где он?

– Святой отец… – пробормотал сэр Мишель. – Господи, да это же отшельник Колумбан. Как я сразу не разглядел! Что надо этому рыцарю от благочестивого пустынника?

– Про Дамира какого-то спрашивает, – шепнул Гунтер.

Послышался тихий, чуть надтреснутый старческий голос:

– Я не представляю, где сейчас пребывает неверный, которого я лечил и выхаживал по доброте своей, следуя христианскому долгу. Третьего дня назад он ушел прочь, едва почувствовал силу и вернувшееся здоровье. – Неужели он не сказал тебе, куда уходит? – с притворным удивлением спросил рыцарь.

– Нет, – был ответ святого Колумбана.

– И не беседовал с тобой ни о чем?

– Нам, приверженцам противоположных учений, не о чем было разговаривать, кроме насущного.

Рыцаря стала раздражать кроткая непоколебимость святого, он, с трудом сдерживая желание ударить старика, оскалил зубы, сильно выдающиеся вперед, и сдавленным, дрожащим от ярости голосом проговорил:

– Послушай, святой отец! Рыцарское благородство и христианское благочестие не позволяют мне принять более крутые меры, чтобы вытянуть из тебя правду, но терпение мое небезгранично. Мои спутники, «неверные», как ты выразился, с радостью убьют тебя, стоит мне только приказать.

Священник улыбнулся уголком рта и насмешливо сказал:

– На то они и неверные, сын мой! И ты зря связался с ними. Настанет час, когда они предадут тебя жестокой смерти, ибо не существует для сарацин понятий чести, благородства и милосердия, которые сейчас борются в твоей душе с бессильной злобой. Говорю тебе, я не знаю куда делся твой слуга. Поверь и отпусти с миром. Не бери смертного греха на свою душу.

– Я не нуждаюсь в твоих советах, Колумбан! – довольно резко сказал рыцарь в черненой кольчуге.

– Не думай, что я поддамся на твою жалкую уловку, – усмехнулся Колумбан. – Не ложь, но лжесвидетельство – тяжкий грех.