Охота на Ведьму

– Он единственный, кто согласился провести нас через лес. Так мы сократим путь до Лонд Дэре вдвое, – я внимательно выслушал сержанта, хорошенько поразмыслив над его словами.

В чём-то, конечно, он был прав. В нашем деле медлить нельзя, но каждый раз, когда я поглядывал на нашего проводника, который для своих лет передвигался на удивление легко и живо, внутри меня что-то свербело, будто заноза застряла в одном месте.

– Сколько нам ещё приблизительно ехать до города? – я не выдержал и всё-таки решил поравняться с провожатым.

Старик как старик, подумал я. Простая холщовая одежда, густая седая борода, светло-серые глаза, словом, совершенно обычный дед. Но было в нём что-то такое… неуловимо странное.

Дед будто не услышал, что с ним заговорили, и не обратив на меня никакого внимания, продолжил свой путь, пронырливо перескакивая с камня на камень.

– Ты меня слышал? – мне пришлось повысить голос. Терпеть не мог, когда на мои вопросы не отвечают.

– Не шуми, – проворчал дед, – ты в лесу не один.

– На привале не спускай с него глаз, – чётко дав указания Дарэну и пропуская свой отряд из двадцати человек вперёд, замкнул колону, целиком сосредоточившись на звуках леса.

С наступлением ночи всё вокруг нас смолкло. Не было слышно ни стрекотания кузнечиков, которые в это время суток охотно вылезали из своих потаённых укрытий, ни голосов ночных птиц, ни даже шелеста листьев на ветру.

Спешившись и разведя костёр, чтобы окончательно не околеть от холода, который опустился в одну минуту после захода солнца. Мы все уселись рядом на траву, вытягивая жребий для ночного дежурства, после чего все мирно улеглись возле жаркого костра.

– Иди-ка спать, – проговорил я одному из солдат дежурившим первым. – Всё равно бессонница, – и махнул рукой в его сторону, чтобы не слушать препираний подчинённого.

Накидав ещё больше сухих ветвей в костёр, стал вглядываться в нашего провожатого. Старик не спал так же, как и я. Он сидел, не шевелясь, и с самым задумчивым видом смотрел на огонь.

И что в нём было не так, опять задумался я. Морщинистое лицо старика, казалось, не выражало никаких эмоций. Заплывшие уголки губ свидетельствовали, что он многое пережил. Глаза… Вот глаза мне показались, какими-то странными… не живыми.