Посредник

Оглядывается чуть беспокойно, будто суета гигантского аэропорта его тяготит. Второй – высокий и по-медвежьи широкий в плечах, – наоборот, держится абсолютно спокойно, с вальяжной ленцой, присущей всем крупным людям. Вероятно, бывший военный – стрижка армейская, по уставу французского Lеgion еtrangеre, светло-синие джинсы заправлены в высокие ботинки «Коркоран», взгляд голубых глаз безмятежно-уверенный.

– Номера моих телефонов ты записал, – продолжал втолковывать Славику Иван. – Не захочешь тратить деньги на международные звонки, ищи через «Скайп», так гораздо удобнее.

– Да покупок-то этих кот наплакал, – поморщился Славик, искоса глянув на стоящий у ног рюкзачок. – Я ж не в шоп-тур ездил. С ума сойти, а?.. Ну и переплет!

– Отставить нытье! Выбор сделан, отступать некуда. Давай ручищу и топай. Как приедешь, отбей СМС, что благополучно долетел. Не забудь, я теперь за тебя головой отвечаю.

– Даже на расстоянии?

– Да. Даже на расстоянии. Схему поведения запомнил? До поры до времени сидеть тихо, в нехорошие истории не встревать, на ту сторону без нужды не ходить. А если соберешься заглянуть туда – с тройной осторожностью и вооруженным.

– Хватит сто раз повторять одно и то же. Пожалуйста.

– Повторение – мать учения. Пока я не вобью тебе в голову, что наше ремесло в сотню раз опаснее, к примеру, наемничества в странах Африки или торговли кокаином в Колумбии, не успокоюсь.

– Уже забыл, – тяжко вздохнул Славик. – Я пойду?

– Давай. И прекращай бояться самолетов, это несерьезно!

– Постараюсь.

Домой в Питер Славик летел на том же самом «Эрбасе-330», даже узнал двух стюардесс из салона бизнес-класса. Девицы в сине-черной форме улыбнулись ему будто любимому брату – сработала профессиональная вежливость или запомнили пассажира, отправлявшегося из северной столицы России пять дней назад? Указали кресло, мигом принесли водку в крошечных бутылочках и апельсиновый сок.

Через иллюминатор было видно, как ветер гоняет по обширному летному полю снежные вихорьки – погода в округе Парижа испортилась вчера, резко похолодало, в Иль-де-Франс наконец-то пришла настоящая зима. Оставалось надеяться, что и дома ударили морозы, декабрьская слякоть надоела смертно.