Моё настоящее имя. Истории с биографией

Изящество было большое у бабушки Маруси – и в кистях, и в стопах – не зря же побывала в босоножках Айседоры Дункан…

Фотография где-то сохранилась – не балетный класс,

а нечто эвритмическое.

Некоторую свободу движения и я от нее переняла —

не сразу, к старости лет…

Итак, с кистями собственных рук я вполне согласна.

Это единственное. Нет, пожалуй, еще и рот.

Вообще-то рот как рот, ничего в нем нет особого.

Но в какой-то момент, сравнительно недавно

я заметила, что у рта есть свое собственное выражение,

которое определяет иногда и все выражение лица:

оно слегка детское.

Это я заметила на любительских фотографиях,

или когда снимают меня, а я этого не знаю.

Смотрю серьезно и с удивлением.

Рот мой умеет улыбаться,

но совершенно не умеет смеяться.

Вспомнила! Году в 1911-м, кажется,

когда бабушка Маруся работала в труппе Свободного театра,

там проводили конкурс на самую красивую ножку:

актрисы встали за занавес и высунули из-под него ножки.

И первый приз получила Маруся.

Это был бумажный башмачок, наполненный конфетами,

и на нее надели передник, на котором было написано:

“У меня самая прекрасная ножка”…

Бедная Маруся. Счастливой она не была.

…Вот Андрей бреется перед зеркалом почти каждый день, смотрит на себя в зеркало. Я-то знаю, что он себе нравится. Но смотрит он на себя, чтобы видеть, по какому еще месту бритвой пройтись.

Женщины смотрят таким же осмысленным взглядом на себя, когда красятся. Я же не крашусь.

Последние годы я стараюсь с собой примириться, перестать враждовать и хоть немного себе нравиться, а скорее – себя принять такой, какая я есть. И к тому же я ему (телу) благодарна:

до сих пор оно не заставляет меня страдать. Даже мои сильнейшие мигрени с годами делались все легче и легче, а к старости и вообще прошли. А в последние годы даже стала испытывать нечто похожее на чувство вины перед телом, к которому относилась невнимательно, непочтительно, не прислушивалась к нему и даже постоянно его мучаю курением, которое явно не нравится моим легким, о чем они мне иногда тихонько и очень деликатно сообщают.

Никаких идей о здоровом образе жизни во времена моего детства еще не было: диеты, вес, спорт еще не обозначились как жизненные принципы.

Семья, которая мне досталась по рождению, никогда ничего общего со спортом не имела.