Сивилла – волшебница Кумского грота

– Да… где же Ютурна?

– Она с вами уехала.

– Она не здесь?

– Зачем же ей здесь быть?

– Ее нет!.. – вскрикнул Эмилий, почти упал на скамью и опустил голову на стол.

Несколько времени длилось томительное молчанье. Все глядели на сироту, недоумевая, что такое случилось с ним и его сестрой. Наконец Луций ласково тронул его за плечо, позвав:

– Эмилий!..

– Казнь! – глухо простонал юноша.

– Какая казнь? Кому? Скажи, что за новая беда случилась? – раздалось со всех сторон.

– Кому казнь… мне!.. Сестра похитила все драгоценности, данные ей Туллией для пира, и бежала.

Луций, Эгерий и Лукреция стали расспрашивать о подробностях происшествия, а Фульвия, никогда не ездившая в Рим и поэтому не знакомая с Эмилием, отошла в сторону.

Эта сцена отчаяния юноши глубоко потрясла ее доброе сердце.

«Он так молод, – думалось ей, – и уже так много испытал горя!.. Смерть ждет его в этот же вечер, и никак нельзя спасти его».

Фульвия украдкой заплакала, но Лукреция приметила это и подошла к ней.

– Сестрица, миленькая, ты плачешь!.. – ласково отнеслась она к золовке, как к полуребенку.

– Мне его очень жаль, – простодушно ответила девочка.

– Такова судьба, милая! Жить не всем хорошо, как тебе здесь. Успокойся, помолись!..

– Да-да, Лукреция, я целый день стану молиться.

– Прощайте! – сказал Эмилий, встав со скамьи. – Поеду в горы, а оттуда на верную смерть.

Луций обнял товарища детских игр и проводил к крыльцу до лошади, а потом, не захотев закончить обед, ушел в свои поля, расстроенный бедой друга.

Горевал и старый Эгерий, сидя на крыльце, выходившем в сад, где у него было нечто вроде плохой, примитивной террасы с его заветным, стародавним креслом, сквозь порыжелую кожу подушки которого торчала набивка из овечьей шерсти – излюбленный материал итальянцев для всякого рода мягких вещей.

Эгерий невольно вспоминал свое былое знакомство с погибшим Турном Гердонием ввиду беды детей его, невольно задавался вопросом, останется ли Эмилий жив или нет.

После заката солнца все посланные в погоню возвратились с известием, что всякий след пропавшей девушки потерян.

Туллия, услышав конский топот. Послала Брута навстречу к искавшим Ютурну, чтобы он скорее узнал вести от них.

Старик, подбежав к своему невольнику, отдал ему сверток с чем-то грязным, шепнув:

– Виндиций, это тобой найдено в горах.

Печально и робко, как на верную смерть, взошли рабы и Эмилий на верхний этаж дома.

– Добрые вести!.. Добрые вести!..