Кубанский шлях. Исторический роман

– Служить Отечеству! – пламенно воскликнул юнец, – служить, живота не жалея!

– Да война, вроде, окончилась, мир заключён, – с лёгкой иронией улыбнулся чиновник, вполне понимая пылкость юноши. – Хотя, если турок говорит о мире, значит, будет война.

– Я, батюшка, – встрял в разговор дядька, – чаю, с турками каши не сваришь. Хочешь чтобы турок тебя послушался – ударь его палкой. Иначе мира не будет. Я в прошлую турецкую канпанию обзнакомился с ними. Верить им – нельзя. Ещё Пётр Первый говаривал: бабе не верь, турку не верь, непьющему не верь.

Все рассмеялись.

– Мой барин, – он с любовью посмотрел на воспитанника, – храбрый вьюнош и своего добьётся.

– Заслужу награду, получу чин, и батюшка представит меня ко двору, самой императрице, – пояснил юнец.

– А кто же у Вас батюшка? – спросил молодой человек в бачках.

– Князь, действительный статский советник.

Молодой человек заинтересовано посмотрел на юного офицера.

– Эге, ж! – воскликнул он, – и Вы начинаете службу с прапорщика?

– Нет, в полку числился со штык-юнкера.

– Господа, чай готов! – смотритель разлил по чашкам напиток.

Чай получился душистый и вкусный, что редко случается на ямских станциях.

– Божественно! – воскликнула дама, – сюда бы ещё пирожных!

– Или пряников! – мечтательно добавил молодой человек в бачках.

– Вот бублички, яблочки мочёные. Угощайтесь, – суетился смотритель.

– А Вы не хотите назвать своё имя, любезный? – обратился к любителю пряников чиновник.

– Егор Мокошин, – представился тот, – мастер куафер, по-нашему цирюльник. Но не только брадобрей. Могу причёску сделать. И дамскую тоже. Учился у французов. Служил в разных местах, даже в фиятрах, причёсывал актёрок. Вот решил поискать счастия в южных краях.

– А что, Евтеич, – воскликнул юный офицер, – не взять ли нам цирюльника на службу? Ведь ты подстричь, расчесать толком не умеешь.

– Ваша барская воля. Только до сих пор Вы обходились моими трудами? – обиделся дядька.

– Юн был. Довольствовался малым.

– Ну, если я Вам не гожусь, извольте отправить меня в деревню. Домой.

– Да годишься, годишься! Не обижайся, Евтеич. Чего бы-то советовался с тобой, если б не годился.

– Пойдёшь ко мне? – обратился он к цирюльнику.