В жерновах

С ужасом взглянула Раиса на свое сиротливое подворье, хата – мазанка под соломенной подгнившей дырявой крышей, сарай, плетённый из хвороста, обмазанный коровьим навозом, распадающийся в стороны, с трухлявой крышей. Баз опкопанный рвом, чтобы талые весенние воды с бугра, что был перед хатой, не стекали под хату и сарай.

«Как же они могли так поступить, он же для детей и семьи ни чиво не нажил, усё об колхозе и думал, завсегда тольки и гутарил: главное колхоз поднять, как колхоз будет богатым, то и колхозники заживут припеваючи у богатстве», – вспоминала Раиса рассуждения мужа.

Двенадцатилетняя дочка Нюра проснулась и потихоньку, чтобы не разбудить других, подошла к матери, цедившей молоко в первой комнатушке.

– Маманька, а папаньку скоро отпустять? – потирая глаза, спросила Нюра, «вылитая» Раиса.

– Не знаю, дочка, не знаю, но думаю, што не севодня, так завтра уже будя дома, – прижав одной рукой к себе дочку, поцеловала в голову.

– Мамань, а учора Коляшка и Ванятка сказали, што папаньку никогда не отпустять, потому што дядьки те, какие забирали были дюже злые, как собаки.

– Дочечка, приняси сюды крестики усех, они у прискрынку, у сундуке, ну што у той хате стоить, и там голка и нитки, усе сразу бяри, – приказала Раиса.

Нюра быстро все нашла и принесла матери. Раиса взяла крестик и чью – то рубашонку. Спереди, надрезав на вороте дырочку, она просунула крестик в дырочку и зашила.

– Дочечка, вот кажному, а ты знаешь иде чия рубаха, и ушивай, поняла?

Нюра кивнула головой и принялась за дело.

Раиса вышла на баз, где стояла летняя грубка. Возле печки лежали кучи сухой нехворощи, колючего перекатиполя и немного мелкого хвороста. Всё это накосили дети еще вчера.

Она поставила чугуны в прогары, в один налила воды для борща на обед, в другой – молока для затирки на завтрак. Засунув нехворощу и хворост в печку, чиркнула спичкой, печка стала похожа на маленький паровоз, хворост горел, потрескивая, из трубы и всех щелей шел дым. Раиса взяла две жмени муки, всыпала в воду и рукой замешивала до мелкой рассыпчатой крошки, а потом высыпала в закипевшее молоко, помешивая деревянной «веселкой».

– Нюра, затирка уже готова, иди, разбуди ребят, нихай устають. Раиса схватила тряпкой чугунок и понесла в хату.

– Маманя, я вшила крестики, а удруг у школе проверють и найдуть? Наш папанька коммунист, и тогда его точно не отпустють оттуды.