Юрий Куранов – добрый гений России

Его отношение в тот период к человечеству, в котором он видел столько безнравственности и открытого зла, перекрывающего возможности для светлых проявлений человека, выливается в яростных строках поэмы «Новая Атлантида», написанной в мае 1956 года в Москве в общежитие ВГИКа за несколько часов и посвященной «светлой памяти человечества». В ней чувствуется юношеский максимализм. Но нигилизм не был свойственен Куранову. Это было преходящим эмоциональным всплеском. Поэма будет закончена через много лет на оптимистической ноте.

Летом 1957 года по приглашению художника Алексея Козлова Куранов приезжает на хутор Трошинцы, находящийся в пятнадцати км от села Пыщуг Костромской области, и попадает в мир тишины, сиянья звёзд, цветенья полевицы.

«Я с глубочайшим теплом вспоминаю наше совместное пребывание с Алексеем Козловым в его избе на хуторе Трошинцы, когда он писал свои композиции на сеновале, а я свои – на чердаке его избы. Над нами горело осеннее созвездие Возничего, в желудках было пустовато, ни о каком признании не было и речи, а на душе было легко и свободно».

В сельском уединении, где не было борьбы за славу и тёплые места (места под солнцем хватало для всех), на лоне живописной и почти первозданной природы севера России происходит реализация духовной независимости и находит удовлетворение необыкновенная жажда жизни. Литературный талант изливается в лирических жизнерадостных стихах.

Уже давно гроза прошла,

И на ветрах обсохли клёны,

Но в небе, ясном добела,

Все бродят запахи озона.

В густом свечении листвы,

На чердаке и на повети

Как будто запах синевы

Разлит во всём июньском лете.

Слегка хмелеет голова,

В глазах – хандры и скуки убыль,

И обнимает синева

Каким-то сладким звоном губы.

И в ликованье птичьих слов,

И в сквозняке чердачных стонов

Ты слышишь: небо до краев

Налито солнечным озоном.

Кроме того, что Пыщуганье стало для Юрия Куранова местом тёплого дружеского общения с Алексеем Козловым, там происходит жизненно-важная для него встреча со своей будущей женой Зоей Алексеевной, племянницей Алексея Козлова, «по северному белолицей и русоволосой, в маленьких веснушках, которые, казалось, прыгали по лицу от каждой её улыбки».

Как-то на литературной студии Юрий Николаевич рассказывал, что на следующее после женитьбы утро под шум березы за окном ему пришло: «Жизнь кончилась».