Юрий Куранов – добрый гений России

Мальчик сидит на стерне, обхватив колени руками, положив на колени голову, и мелко весь трясётся. Он либо плачет, либо что-то торопливо и вдохновенно произносит из себя вслух, но его пока не слышно».

Горькое одиночество в мире скошенной травы. Но в душе что-то зазвучало. Ребёнок ещё не осознаёт, откуда появилась эта музыка, но она требовательно звучит и вызывает активное желание выразить душу словами, и «в нём самом просыпается голос».

Мальчик поднимется над стернёй; и свежая трава будет пробиваться к солнцу; и небо откроет свои светлые просторы; и он поймёт, откуда в нём это вдохновляющее звучание.

И его голос окрепнет и будет услышан.

Глава 2. ПЕРВЫЕ НО НЕ РОБКИЕ, ТВОРЧЕСКИЕ ШАГИ

Во время войны Юрий (ему 10 – 14 лет) работал в колхозе, на лесозаготовках. В 1947 году он разыскивает отца, которого после отбытия срока заключения в Соловецком лагере направили работать на Норильский металлургический комбинат, и уезжает в Норильск, подрабатывая в странствиях по Сибири разрисовкой мифологическими сюжетами модных тогда в народе ярких клеенчатых ковриков.

После окончания средней школы в 1950 году Юрий едет в Москву. Поступает в МГУ на искусствоведческий факультет, учится там два года, потом учится во ВГИКе на сценарном, который тоже не заканчивает, так как к этому времени главным становится литературное творчество.

Призвание поэта Юра Куранов почувствовал рано – в Москву он приезжает с тетрадкой своих стихов.

Уже в ранних стихах Юры Куранова видна рука опытного автора в смысле поэтического мастерства, правда, с душой непосредственной, юной и до прозрачности открытой.

Чем молнии дальше, тем гром осторожней.

Сначала, как будто по бочке порожней,

со звоном стуча в пересохшее дно,

вливается первой струёю вино.

Но вот осмелели раскаты глухие,

запели под струями доски сухие,

приветствуя гостя с полей своего

и силу, и звонкую удаль его.

А тот, ободренный радушным приёмом,

могучим потоком с раскатистым громом

ударился тяжкой струёю в бочонок,

и доски хохочут, гремя обручённо,

а в людях окрестных будя ароматом

желанье быть сильным, любимым, богатым.

Вот так же сверкнет на странице строка,

по смыслу иль чувству пока далека.

Но вот поползли со страницы раскаты,

сначала робки, высоки, легковаты.

Но сердце на эти далёкие звуки

откликнется тотчас приветственным стуком,

и вот уж радушьем его ободрён

гремит из строки накаляющий гром.