Сказания Бореалис. Шипы и Розы

– То есть обвинение подкреплено словами вашей же служанки… Слабый свидетель, милорд, – старик покачал головой.

Толпа снова зашепталась, Теодор находился в смятении. Он отлично понимал, что встретится с препятствием на пути к правосудию, и хоть все еще надеялся на поддержку Совета, увидел сомнение, которое было посеяно в его рядах.

– Я правильно понимаю, что вашим поверенным лицом выступает Тран Рейнхарт, служащий моим гвардейцем и младший брат графа Галена Рейнхарта, владыки Вермейи? – спросил император, указывая на стоящего за Теодором мужчину.

Тран сделал шаг вперед и поклонился императору. Тот спросил, что мужчина знает об этом происшествии.

– Ваше Величество, несколько дней назад мой брат, Гален Рейнхарт, поведал о случившимся. Он находился в поместье графа Олластера и был свидетелем данного расследования. Он подтвердил, что тело было исследовано лекарем, и была произведена необходимая запись. Слова свидетеля он также слышал, общался с ней! – выпалил Тран будто заученную речь.

– То есть и второй герой войны, граф Рейнхарт, тоже участник данного обвинения.

Теодор замялся. Он не хотел сообщать о пропаже детей, но выхода не было. Тем более, – подумал он, – императору доложили уже об этом, раз ожидали его приезда ко двору.

– Моя дочь, милорд, и сын графа Рейнхарта пропали, – обратился он к Улиссес, тот в ответ едко улыбнулся.

– Пропали? Какое емкое понятие… Их украли? Или – быть может – они сбежали?

– Доказательств похищения нет, их поиски все еще продолжаются.

– Что вы говорите? – не унимался лорд. – Так почему о пропаже было объявлено только сегодня?

– Сначала мы собирались найти детей своими силами.

Теодор увидел, что лорд собирается задать еще вопрос, но успел перебить его, обратившись к императору.

– Ваше Высочество, я прибыл сюда за вашим справедливым решением в преступлении, которое было совершено в моем доме.

– Я понимаю ваше желание разрешить данную ситуацию, граф, – ответил ему император, добавив спокойным тоном, – хоть вопросы лорда Улиссеса и не касаются данного вопроса, у него, быть может, есть своя причина таких уточнений…

Улиссес посмотрел на императора, покорно склонив голову, а затем, надменно, он посмотрел на Теодора.