Колесо фортуны

Кажется, они и правда оказались в знойной Испании, слышат народную музыку, смотрят на корриду… Великолепный состав! Кармен – Плисецкая, Хозе – Годунов, Тореро – Радченко как будто созданы для балета, но Людмила прекрасно представляет себе, сколько труда и боли за каждым па.

На следующий день они идут в театр имени Моссовета, на спектакль «Дальше – тишина» с Фаиной Раневской и Ростиславом Пляттом. Весь зал вытирает слезы, сострадая пожилым супругам, расстающимся навсегда после десятков лет, прожитых вместе, и Людмила с Юрой тоже плачут.

Из театра они выходят молча, держась за руки. В эту минуту оба они уверены, что не разлучатся никогда.

Утром четвертого дня звонок из Тюмени, звонит подруга Людмилы:

– Людмила! Учительница написала в дневнике, чтобы родители пришли в школу, Денис рисует голых женщин.

Боже! Ее сын?! В восемь лет?! Как такое может быть?.. Каких голых женщин, где он их видел вообще?.. Людмила в полной прострации просит Лилю передать через Дениса учительнице, что мама в командировке, но придет обязательно, как только вернется, на следующей неделе.

Каждый день они ходили в театры, видели «Гамлета» с Высоцким и Демидовой, а в день ее отъезда шел балет «Спартак» в Большом, но пора было возвращаться к сыну и к работе.

Дома она первым делом спрашивает сына:

– Денисик! Это правда, что ты рисовал голых женщин на продленке и показывал другим детям?

– Ну да, рисовал, на продленке у нас была энциклопедия, в ней рисунок Венеры Милосской. Ванька – ну, мой сосед по парте – сказал: «Можешь ее нарисовать?» Вот я и нарисовал.

Людмила хохочет. Да, это похоже на Дениса! Ей ужасно смешно, что она так переживала из-за пустяков, и что учительница, толком не разобравшись в этой истории, всех переполошила.

Денис будет и дальше рисовать карандашом, акварелью и маслом. Иногда у нее будет получаться брать его с собой в командировки в Москву, и там он будет часами пропадать на набережных Москвы-реки с мольбертом и красками, пока мама занята, совершенно один, увлеченный творчеством.

Сейчас ей самой не верится, что она, не задумываясь, оставляла двенадцатилетнего ребенка одного в центре многомиллионного города на полдня и ничуть не волновалась за него… Но тогда ведь жили иначе, дети рано учились самостоятельности. После школы, пока родители еще на работе, они сами записывались в бесплатные кружки, которые им нравились. Музыка, танцы, рисование, шахматы… Вариантов хватало. А потом сами шли домой, разогревали себе еду, делали уроки.