Стрелы памяти

Старший брат, подложив под голову правую руку, дремал, время от времени покачиваясь всем телом в такт телеге. Нет мягче подушки, чем своя рука! Младший же, облокотившись на сено, с любопытством смотрел вдаль.

Уездный базар летом широк и богат. Продавцов и покупателей тьма-тьмущая! Кто хлопушки да свистуны продает, кто муку, кто ткани, да сряду готовую. Отдельно расположились продавцы живности. Тут тебе и лошади, и коровы, и козы. А уж птицы всякой от мала до велика – и кур, и гусей – счету нет.

– Здорово были, мужики! – поприветствовал Федор двух знакомых из соседнего села, продававших пегую кобылу.

 – А не видал ли кто из вас тут цыган с вороным конем-трехлеткой?

– Нет, не было нынче цыган. Можа, еще подойдут попозжа? – ответили мужики.

– А это у тебя жеребчик намедни пропал?

– У меня, братцы! Как в воду канул. Спутан по передним ногам был, – с грустью ответил Федор.

– У нас-то вот цыганки все большинство по деревням ходят, гадают да девок и баб порчами-корчами пужают, а цыганов самих не видать, – вступил в разговор второй мужик.

 – За лесом они табором стоят уж боле двух семиден. Туда бы наведаться, да, вишь, балакают, урядник наш с ихним бароном вась-вась! Ты гляди в оба, Федя! А то, как бы урядник-то тебя за поклеп под арест не сграбастал. Он, виш, всякого неугодного хватает и на войну с япошками забривает. Разнаряд у него какой-то есть на молодых мужиков.

– Добро! Кому сорока на хвосте новость принесет, не посчитайте за труд, передайте до меня. Мол, так и так, слыхали про твою пропажу.

Там-то и там видали люди. По гроб жизни благодарить буду!

Федор, обсудив с братьями новости, решил не ходить к уряднику, а зайти в лавку старого еврея, который был известным в округе скупщиком и якшался с цыганами. Хитер был старый Шломо!

Да в этот раз не пришлось ему хитрить. Он и в правду не слыхал и не видал молодого вороного жеребца в таборе у цыган. Барон пообещал продать ему двух хороших коней, но речи о молодом жеребце не вел. Эта новость от хуторских мужиков запала ему в душу.

«Скрытный цыган, не сказал, значит! Ну, раз не сказал, значит, не обманул. Значит, для себя оставить решил коня», – подумал Шломо.

– А в случае, если узнаю, кому сообщить?

Федор не задумываясь рассказал старому еврею, из какого они хутора и как звать-величать его и старшего брата.

Обратная дорога была быстрой. Возвращались братья налегке – ни с чем.

Тем временем старый еврей, закрыв свою лавку, поспешил к уряднику. Дело назревало важное.