Литературные теоремы и их доказательства

Напомнив этот факт, который остался невостребованным литературной критикой, Петровский тоже не придаёт ему значения, или не хочет придавать, как и другие. А ведь чего проще – взять и сопоставить пушкинские строчки стихов из «Бесов» и строчки поэмы Блока.

А. Пушкин

«Мчатся тучи,

Вьются тучи

Невидимкою луна

Освещает снег летучий.

Мутно небо, ночь мутна».

«Хоть убей – следа не видно,

Сбились мы,

Что делать нам?

В поле бес нас водит. видно,

Да кружит по сторонам».

А. Блок

«Чёрный вечер,

Белый снег.

Ветер, ветер!

На ногах не стоит человек.

Ветер, ветер —

На всём Божьем свете!»

«Разыгралась чтой-то вьюга

Ой, вьюга, ой, вьюга,

Не видать совсем друг друга

За четыре за шага».

Мы видим, что и Пушкин, и Блок одинаково описывают «бесовскую стихию» – зима, снег, вьюга, тёмная ночь.

А. Пушкин

«Там верстою небывалой

Он торчал передо мной.

Там сверкнул он искрой малой

И пропал во тьме пустой».

А. Блок

«Снег вронкой завился,

Снег столбушкой поднялся.

Трах-тарарах-тах-тах-тах-тах!

Вскрутился к небу снежный прах»

И сами бесы у Пушкина и Блока одинаково проявляются – в образах завихряющихся столбов метели и сверкающих огней. Но, если у Пушкина разыгравшаяся «бесовская стихия» имеет локальный характер (где-то в степи,) то в поэме Блока она представлена гораздо масштабнее – «на всём Божьем свете». Да и в главном знамении пушкинские бесы уступают по мощности блоковским: так, у Пушкина – «искра малая», а у Блока – «огнь», усиленный шестикратным повторением этого слова, а в планах – «мировой пожар».

И тут непроизвольно приходит на память девиз некогда самой могущественной большевистской газеты «Правда» – «Из искры возгорится пламя». А девиз-то, прямо скажем, сатанинский. Выходит, с таким атрибутом газета была такой же «Правдой», как «Иисус Христос в белом венчике».

Из дневника Блока: «Марксисты – самые умные критики, и большевики правы, опасаясь «Двенадцати».

Оказывается, понимали «умные большевики», что А. Блок осуществляемую ими революцию отождествлял с «бесовщиной», потому и факт обращения к пушкинским «Бесам» был просто проигнорирован. Скорей всего, и рекомендации были по этому поводу – уж очень дружно литературная критика обошла стороной столь важный факт. А ещё Блок понял, что большевики не простят ему поэмы «Двенадцать». Отсюда постоянный страх за свою жизнь.