Вождь семейного племени

Не лежала у меня к нему душа. Не хотела, видит бог, отдавать я за него свою Шуревну! Так ей и сказала. А моя тихоня вдруг как раскричится: «Ты что, мама, хочешь, чтобы я в девках на всю жизнь осталась? После войны кругом одни вдовы да старые девы. Парней на войне поубивало. За кого замуж-то идти? Я летом пединститут заканчиваю. По распределению меня могут в тьмутаракань загнать…» И ну в слезы. Прямо вся ими умылась.

Бабушка оторопела и сдалась. Достала с образов икону Владимирской Божьей Матери, которая перешла к ней по наследству от ее бабушки.

Ей благословляли молодых на благочестивую семейную жизнь и благочестивое деторождение. Собрала скромную свадьбу. И, смахивая слезы и мучаясь от тревожных предчувствий, снарядила дочь в Белоруссию.

Прожили там родители три года. Обзавелись скромной комнаткой. Принесли меня из роддома. А когда мама пошла работать, взяли мне няню, простую деревенскую девушку. Только жизнь молодой семьи начала налаживаться, как отца вдруг комиссовали из-за тяжелой контузии и отправили на все четыре стороны на гражданку.

Сказать, что он сильно обиделся на государство за то, что его использовали для защиты Родины, а потом выкинули, – значит не сказать ничего. От такого удара судьбы он потом не оправился всю жизнь. И проклинал судьбу.

– В армию меня призвали с первых дней войны со второго курса техникума, – посвящал меня отец в подробности своей жизни. – Война забрала молодость и самые лучшие годы жизни. А тяжелейшая контузия отняла здоровье. Но вместо того чтобы подлечить, меня выбросили на улицу.

Спустя десятилетия после войны бывших фронтовиков Второй мировой стали осыпать наградами и почестями. Давать квартиры и солидные пенсии. Хоронить за счет государства на аллее ветеранов и ставить бесплатные памятники. А в далеком 1955 году вчерашнему молодому офицеру-фронтовику выпала одна дорога – ехать с маленьким ребенком к суровой теще. Отец был родом из многодетной семьи. Предпоследний из девяти детей. К братьям и сестрам не поедешь – у них свои семьи.

Они сами после войны едва стояли на ногах. Пришлось просить у тещи разрешения построить дом на ее участке. И начать жизнь с чистого листа.

Сейчас я понимаю, что отец, скорее всего, страдал тем самым типичным военным синдромом, который искалечил жизнь миллионам советских фронтовиков. Отцовский характер и его постоянные перепады настроения невозможно описать! Нервный, взрывной, желчный, истеричный, вечно всем недовольный, он не давал покоя ни себе, ни окружающим.