О любви и не только

Яркие лучи заглядывали в окошки, таял последний снег. И вскоре лёд на реке тронулся.

Она любила смотреть на это мощное, серое движение глыб льда. Нагромождаясь друг на друга, с грохотом и треском, они плыли в мутной весенней воде, заставляя чувствовать мощь такой стихии и страх перед ней.

Однажды, придя на реку, Шура увидела на своем месте незнакомца. Он сидел, поддерживая рукой голову, был задумчив и не услышал, как она подошла. Уходить не хотелось и она, не ожидая от себя такой смелости, сказала:

– Здрастье.

Вы сидите на моем месте, – и добавила – любимом.

Он обернулся. Внимательно посмотрел на нее и ответил:

Я подвинусь, садись рядом.

И она села. Как-то легко завязался разговор. Два часа пролетело незаметно. Звали его Тимур. Приехал к тёте, она одинокая, а ему её жалко. Шура слушала его, и так легко ей было, как будто знала его уже не одну жизнь. Просто когда-то расстались, а теперь встретились.

Красавцем он не был. Обычные черты лица. А душа её раскрылась, будто была она в клетке, а тут взяли да выпустили.

И глаза заблестели, и щеки зарумянились. А он как-то очень буднично предложил:

А ты приходи завтра. Придешь?

Она, чуть заметно, кивнула и, не поворачиваясь, поспешила к дому.

Другая у Шуры складывалась жизнь, не как у родителей. Полюбила она Тимура. Полюбила его, может, за молчаливость, а, может, что не уделял ей столько времени и нежных слов не говорил. Но, главное, что любила она. А он, как будто, не замечал и красоты. Шуру это злило и ещё больше к нему тянуло.

Вот от такой любви и родила она сына. Как же муж Федор был рад: на руках её носил, всё сам делал. Берег её. А когда забрал из роддома, всем соседям и прохожим кричал: «У меня сын!»

А у Шуры на душе так горестно было. Стыдно перед мужем. Мама ещё успела понянчить внука, глядела на нее своими грустными глазами и, казалось, сейчас спросит: «От кого же ты родила, дочка? Это же сынок не Федора».

…Мальчик рос, муж был горд и счастлив. А Тимур, узнав о сыне, уехал.

Любил он другую женщину, с чужим ребенком. Не мог её забыть.

Шура тосковала и плакала ночами, понимая, что надо смириться и жить дальше. А работала она в районном ЗАГСе, расписывала молодоженов, произносила торжественные речи. Звучал марш Мендельсона. Работа ей нравилась, а чувства со временем притупились. Заботливый Федор рядом, сын уже в школе учится. Уедет он потом далеко от родных мест, и не будет ей писать писем, всё, как у той бабы Гали.