Вестники времен

Нет, этот человек выглядел вполне нормально… Но почему же тогда он говорит про королей, сгинувших почти восемь столетий назад, отчего не знает простого французского языка, предпочитая изъясняться на старинном наречии? Гунтеру поначалу пришла в голову мысль, что его разыгрывает студент-недоучка, откопавший на чердаке старофранцузский словарь и стянувший где-то кольчугу, но в подобное верилось с трудом, слишком уж неподдельными были слезы в глазах непонятного нормандца.

– Земли Английской короны. Я не вру, – повторил сэр Мишель, не смея поднять глаз.

– Несколько месяцев? – переспросил, прищурившись, Гунтер. – Несколько… А какой сейчас год, ты хоть знаешь?

«Дремучий селянин из глухой деревеньки, перепутавший времена, королей и страны?»

– Знаю. Одна тысяча сто восемьдесят девятый по пришествию Спасителя, – без запинки отчеканил сэр Мишель, а Гунтер, будучи не в состоянии уложить в голове эту неправдоподобную дату, опять тупо спросил:

– А кто у вас спаситель?

Тут уже настало время опешить сэру Мишелю.

– Господь наш, Иисус Христос. А… а у вас?

– И у нас он, – послушно кивнул Гунтер, и тут до него начал доходить смысл всего произошедшего в последние часы. Исчезновение английских и французских городов, всех самолетов, неработающая связь… А этот… Он настоящий рыцарь? Или все-таки придуривается?

– Тысяча сто восемьдесят девятый, – как во сне пробормотал Гунтер, глядя прямо перед собой.

– Так ты христианин? – с надеждой спросил сэр Мишель. Уже лучше, значит не посланник сатаны. – А ну крестное знамение сотвори!

Гунтер чисто машинально коснулся двумя пальцами лба, исполняя просьбу рыцаря, и, сам того не замечая, прошептал первые слова Pater Noster[3 - Pater Noster (лат.) – молитва «Отче Наш»].

– Наш, – облегченно вздохнул сэр Мишель и, немного осмелев, спросил: – А сам-то ты кто? И зверюга твоя откуда взялась?

– Не знаю… – промямлил Гунтер.

* * *

Это очень неприятно, когда тебе на лицо изливается поток мутной, теплой воды, попахивающей тиной. А если учесть, что в сей зловонной жиже плавают головастики, так и норовящие попасть в рот, то такое положение становится совсем уж несносным.