Грозный – Василий Блаженный. Истина-весть

Многое стерлось, ушло в небытие из детской памяти Ивана Васильевича, словно это было в другой неизвестной жизни, но конные прогулки с батюшкой Великим ханом Василием Иоанновичем навечно врезались в сознание ребенка.

И когда уже государя Василия не стало, Ванюше удалось сберечь память об отце, втайне от всего мира, благодаря этим прогулкам.

Эти дивные скачки часто навивались государю Иоанну уже во взрослой жизни ощущением сказочно-богатырской силы отца и его надежной дружины. В дни невзгод конные прогулки с отцом наплывали родным щемящим чувством, придавая силы и укрепляя, вызывая теплую душевную волну благодарности и боли – одновременно.

Конные прогулки остались для Иоанна Васильевича откровением высочайшей истины, стабильности государства, русской мощи, ощущением счастья и безмятежности бытия, упрятанного глубоко внутри. Это единственное он трепетно хранил в закромах души, оно оставалось неутраченным навечно. Это было ощущение живого отца…

Но это было значительно позже, а сегодня в Кремль наплыла, захлестнув людей, тревога.

Нынче в ночь вертелся и ханыч Юрий, не позволяя вздремнуть мамке Любушке ни на часок.

– Зубок лезет! – решила Любушка и напоила младенца травяной настойкой, чтобы он угомонился. Однако Юрий Васильевич уселся на постель, вытараща глазенки на няньку, и не сомкнул их до утра. И чего уж нянька не предпринимала – нет сна у дитяти!

– Хм! Эка неугомонность! – ворчала, позевывая «мамка» Любушка. – Этак свалишься с тобой за день, не спавши!

В тот день обе «мамки» не могли уладиться с детьми.

Кремлевский двор от разноцветных нарядов ханов, князей и бояр уже напоминал пеструю сутолоку на ярмарке или Гостинном Дворе.

Выбравшись из карет, сосредоточенные гости, разодетые в шубы из ценных мехов, добротные кожухи, покрытые византийскими золочеными тканями с кружевом, украшенными каменьями, в высоких меховых шапках или боярках поспешали в Велико-ханские хоромы…

Другие выезжали из Кремля, направляясь с новостями по Первопрестольной.

В хоромах по горницам и светелкам, небрежно оставив шубы на лавках, знатные гости гомонились, сгрудившись по несколько человек, приглушенно обсуждая новости. Челядь неустанно разносила на подносах напитки и закуски.

В просторном холле, чисто выбеленном, со слюдяными цветными оконцами, как раз перед опочивальней государя, собрались ближайшие родичи и приближенные люди (человек до тридцати).