Грозный – Василий Блаженный. Истина-весть

 – Вся жизнь пришла к краху…

– Да кто ожидал? Оказавшись глупым бараном, брат на всю Московию чудес накуролесил: долгонько не утихали толки!

Василий Шуйский понимал, что разговор окончен и ему следовало удалиться, чтобы гнев тетки не переметнулся на него. Он поискал повод откланяться, пока не нашел. Самое простое: решил продолжить трапезу. Так и сделал.

– А как дальше сложилось у кузины? – спросил, между прочим, зная ответ наверняка.

– С дочкой-то? – тяжело вздохнула Лукерья. – Известно.

– Нашла успокоение душе…

– Ивась с отрядом сопровождал ее до места и долго отговаривал от такого решения, а она уперлась – ни в какую!

«Чего батюшка впутался?» – поохал Василий, вдруг

принявшись уплетать крохотные вкусняшки-варенички. От потрясения у него прорезался зверский аппетит.

– Как слепота нашла на брата: пошел вразрез с выгодой всей семьи! Все хлебнули… И я теперь лишена и мужа, и дочери, и внуков, и радости жизни…

– И мы с братом… всего лишены: обделенные! – не удержавшись, выпалил Шуйский и умолк.

Василий переполнился горькими событиями родни, повлекшими за собой раздор Шуйских, до такой степени, что ему стало не по себе. Он вспомнил свое нищенское прозябание, когда приходилось экономить на всем. Ему, родовитому, приходилось с трудом выкраивать средства на наряды и даже на пищу, постоянно беря взаймы у ростовщиков и купцов! Экая подковырка над натурой! Он откровенно, почти до слез, стал жалеть себя.

Шуйский попытался представить ситуацию иначе: себя на одной ступени с Великим ханом Василием – в почитании, в сытости, в довольстве, в роскоши! Невольно крякнув, зажмурился. Василию Шуйскому стало невыносимо жарко: пот выступил крупными каплями по лбу.

– Осознал?! – обратилась к нему тетушка, прочтя по лицу племянника душевный переполох.

Василий грустно вздохнул. И вдруг разгневался, не желая отпускать от себя сытую роскошную жизнь! Рубанув кулаком по столу, взревел:

– Какой то бред! Тетушка, коль у хана с кузиной все было полюбовно, отчего он впопыхах женился? Не разобрался, а сразу уверовал в ее порочный нрав?

Лукерья задумалась.

– Трудно сказать. Сие мне тоже не дает покоя, – грустно проронила несчастная женщина.

– Взрослый человек, а поступок юнца!

– Я так не думаю. Пожалуй, причиной разлада стала разница в их возрасте.