В сумерках. Книга вторая

Миновала подпертую дверь, прочитала в свете тусклой лампы перечень квартирующих тут организаций и поднялась на пятый этаж по лестнице, ступени которой продавили еще до революции кухарки обитавших в доме господ. Подъезд явно служил тогда черным ходом.

Александров встретил Бершадскую радушно, помог снять пальто и, кажется, был искренне рад познакомиться. Она отметила достойную офисную мебель и оргтехнику. Сам же хозяин офиса показался ей несоразмерным высоте потолков. Ему бы попросторнее комнатенку.

– У нас замечательная кофе-машина.

Я сварю вам кофе, – говорил Виктор Михайлович.

Сотрудников в офисе недоставало, рабочие места пустовали, только одна по-тургеневски милая девушка, опоясанная шалью, серфила по сайтам. Монитор отбрасывал свет на ее бледное лицо. Представить девушку директор не счел нужным.

– Обожаю кофе, этот аромат! – продолжал Александров. – Сам не употребляю – врачи запретили. Сердце! Я читал, будто британские ученые установили обратную зависимость: кофе для сердца чрезвычайно полезен в определенных дозах.

К сожалению, мой доктор не верит ни в британскую науку, ни в дозировку. А я сомневаюсь, смогу ли остановиться, стоит только пригубить. Кофеман. Зависимость, знаете ли. Удовлетворяю пагубную страсть, наблюдая, как другие употребляют в моем присутствии. Ну вот, готово! Пойдемте в мой кабинет.

Он подхватил две чашки, пояснив:

– Вторая для Сергея Михайловича, я вас сейчас познакомлю.

В кабинете, куда они прошли, причем Алла Олеговна любезно придержала дверь, пропуская впереди себя Александрова с чашками, сидел Забродин.

Бершадская не узнала бы его, но волна изумления, эмоциональный импульс, пробежавший от этого человека, заставил ее присмотреться. Да! Это он. Не вспомнила бы имя. А он не забыл и мнется теперь, не знает, уместно ли «узнать». Дождалась окончания официальной части знакомства и разрядила обстановку:

– Мы с вами виделись. Наши дети когда-то пошли в один и тот же первый класс. Вы меня помните?

У Забродина дух перехватило.

Он уже сел, но при этих словах снова встал, смешался, снова опустился на стул, чуть не сдвинув локтем чашку:

– Припоминаю. Припоминаю. У вас такая… милая девочка была, она сидела с моим за соседней партой. Не вместе, а за соседней. Помню.

Он снова сделал опасное для чашки движение, пытаясь изобразить, как располагались парты.

Александров, заметив нервозность коллеги, про себя объяснил себе его поведение, как обычно: «С похмелья или недопил».