Артек до и после реконструкции

Выясняется, что женщина 25 лет назад работала в «Артеке» и привезла мужа показать место своей вечной привязанности. Они предлагают сфотографироваться у КПП (потому что есть обозначение одного из лагерей) – эта фотография помещена в книжке на 3-ей странице.

7 сентября 2014

Оксана Александровна Гутева (Кучеренко)

46 лет, работала 25 лет назад вожатой в «Полевой» дружине

Ищу вход в лагерь; помогают

Мужчина с женщиной – приятно,

Контакты сразу возникают:

Она артековка … – Понятно.

***

Мужчина – муж, в прошлом военный,

С любимой был знаком три дня,

С тех пор всё вместе и бессменно,

Надеются, что навсегда.

Есть сын, теперь тоже военный,

Внуку шесть месяцев сейчас;

В «Артек» хотелось непременно —

Его огонь в душе не гас.

Шла четверть века на свиданье,

Муж даже чуть-чуть ревновал,

Здесь получила оправданье —

Спектр чувств к Нему и муж познал.

12.11.2014

Попрощавшись с Оксаной и её мужем, понимаю, что сейчас, именно сейчас, мне нужно увидеть свой «Кипарисный». В голове мелькают стрельниковские погранотряды: «учиться на пять, трудиться на пять, родную границу на пять охранять»; дыскинские распоряжения о подготовке гирлянд для линейки на Сапун-горе; васильевские ночёвки в нашем общежитии во время зимнего перерыва в работе «Прибрежного»; искреннее удивление юных художников из Армении, что вожатая знает об импрессионистах и постимпрессионистах; наше с ребятами слушание тишины в аллеях гурзуфского санатория, близ фонтана Ночь…

Всё, подошла к контрольно-пропускному,

Рассмотрен пропуск, паспорт, вход открыт,

Волненья не унять, как и любому,

Но тишина сдержала крик навзрыд.

Пытаюсь отыскать родную дачу:

Из дерева, по форме – полукруг,

Иду и возвращаюсь, тихо плачу,

И всё надеюсь, что сейчас, вот вдруг…

Уже устала, всё безрезультатно,

Себя ругаю, худшее гоню,

Полвека срок, и это мне понятно,

А всё-таки смириться не могу.

Слышу шаги, скрип, голоса и вижу:

Папа с коляской, девочки вокруг —

Себя, что отвлекаю, ненавижу,

Хоть он ведёт себя, как настоящий друг.

– Построек деревянных больше нету,

Давно снесли, но общежитье есть.

Себе, ему не верю, всему свету —

Настолько тяжкой стала эта весть.