Советская Британия

Так это прозвище к комендору и прилепилось, особенно после того, как Махнов объяснил людям, кого он имел в виду, да еще притащил на подлодку книгу Ярослава Гашека.

Неизвестный корабль идет прежним курсом, дистанция медленно сокращается.

– Малый вперед, – срывается с губ Котлова, – право руля. Так держать.

– Атакуем? – кивает старпом и тут же добавляет: – Лезет в первый угол.

– Лишь бы не отвернул. Мы его не догоним. Не могу понять, что за посудина. Лидер «Харви» или «Джервис»? Эсминец?

– Это крейсер, – уверенно заявляет завладевший вторым перископом командир БЧ-2-3, – старый крейсер тип «Ц».

– «Карслай», «Серес» и прочие, – проявляет свою осведомленность штурман. – Старая посудина времен прошлой войны. Небольшой, четыре с половиной тысячи тонн, скорость до 29 узлов, бронирован, несет пять шестидюймовок в щитовых установках, несколько зениток.

– Противолодочного вооружения нет, – продолжил Донцов.

– Кто бы там ни был, цель хорошая. Стоит колупнуть.

Подлодка тем временем неторопливо ползла навстречу противнику. Английский крейсер не менял скорость и курс, видимо, его командир и не подозревал, что у Шетландских островов могут патрулировать советские или немецкие подлодки. Или же он надеялся на скорость – крейсер держал ход в 16 узлов.

– Лейтенант Донцов, рассчитайте торпедный угол на дистанцию в 5 кабельтовых.

– Пять?! – Брови Бориса Алексеевича медленно поползли вверх.

– Трехторпедный залп. – Котлов буквально выстреливает короткими командами.

Не время размусоливать и гадать, что почем. Противник приближается. Острый скошенный нос режет волны, вдоль бортов корабля бегут пенные буруны. Над обеими трубами клубится легкий дымок.

«Две трубы! – щелкает в мозгу Котлова. – Английские эсминцы все однотрубники». По меткам на визирном кольце перископа уже видно, что дистанция сократилась до десяти кабельтовых.

В отсеках подлодки тишина, люди невольно переходят на шепот, как будто противник может их услышать через толщу воды.

– Носовые. Четвертый, пятый, шестой аппараты, товсь!

– Торпедный отсек к стрельбе готов. Выставлена глубина 4 метра.

– Хорошо, это очень хорошо. Давай, помаленьку, давай, родимый, – шепчет командир.

В этот момент боцман роняет гаечный ключ. На центральном посту все невольно вздрагивают от грохота.