Однажды в СССР

Вдруг надо будет вас спасать от дружков… прооперированного.

– Дружков я его не боюсь. С двумя-тремя я справлюсь, а шайками им постоянно ходить неудобно.

– Он может пожаловаться в милицию, – заговорил молчавший доселе Аркадий.

– И признает, что его отделала баба? Да ни в жизнь! Ничего страшного, рана неглубокая. Залатают, будет шрамом еще хвастаться.

– А как вы смогли бросить раненого? – спросил Аркадий. – Ваш Гиппократ, верно, в гробу перевернулся.

– Да вот, выходит, что смогли, – парировала Валентина.

 – Вы же тоже ему не поспешили помогать, я так думаю…

Валентина поглядывала на Аркадия, но тот внимания не обращал, разглядывая асфальт.

Наконец, над головами загудели и зажглись лампы, озарив чрезмерно ярким светом аллею. Свет этот разрушил какое-то уединение, и девчата словно очнулись, засобирались. Парни, конечно, вызвались проводить.

К тому времени Пашке удалось выудить телефоны. Он узнал, что девчата работают медсестрами в Куйбышевской больнице.

Ответно он рассказал, что Аркадия со дня на день назначат начальником цеха. Аркаша отнекивался и смущался.

Вика жила на Кварталах, в доме, построенном пленными немцами после войны. Валентина обитала немного дальше, где-то на поселке Аэродром. Но от проводов до дома она отказалась:

– Чего вы будете ходить, собак дразнить?

– Да ведь темно, кто-то напасть может, – ответил Пашка.

– После парка ты серьезно думаешь, что я тут кого-то боюсь?

Они расстались около Детского городка.

Еще светило солнце, но как-то вскользь, по вершинам деревьев, а в улицах поселка уже сгущались сумерки. Над домами висели тучи, напоминавшие перевернутые горы.

– А почему поселок называется Аэродромом? – спросил Пашка, провожая девушку взглядом. – Самолетов я не вижу.

– Тут во время войны был аэродром. Косая полоса где-то от угла 24-го квартала до знака «Счастливого пути». Где-то между Гастелло и Покрышкина стояли ангары, а зенитки стояли почти там, где сейчас памятник на кладбище.

Мне мама рассказывала.

Глава 13

– Мне звонили из тира, – сообщил Легушев Аркадию после утренней цеховой планерки, прозванной «дураковкой». – Я пообещал им три литра краски.

Именно так: он обещал, звонили ему. И теперь Владлен тут командир, а Аркадий – исполнитель. Лефтеров кивнул, зашел на лакокрасочный участок и налил краску в трехлитровую банку с немного сколотым горлышком.