Цивилиzации

Есть игра случая: в романе, в отличие от реальной истории, противостояние двух братьев-соперников приводит к поражению Атауальпы, а не Уаскара. Но в целом по ту сторону Океанического моря, в Старом Свете, ставшем Новым, вымышленный исторический контекст поначалу не так уж сильно отличается от того, что мы знаем об этом времени. Конечно, кое-чего явно не хватает: не началась колонизация Америки, но в остальном все идет своим чередом: правители занимаются политикой и ведут войны, испанская инквизиция преследует еретиков, в Германии распространяется лютеранство и еще не забыты недавние крестьянские бунты.

Лишь появление чужеземцев постепенно начинает менять известный нам ход событий и судьбы их участников – порой роковым образом.

В романе есть всего один персонаж, получивший имя, но оставшийся без реального прототипа. Кто он, оставим догадаться читателю. Подсказкой должно послужить его ремесло.

Среди документальных и литературных источников, бесчисленных скрытых цитат, создающих своеобразный «культурный слой» текста, к которым обращался Бине в работе над романом, стоит назвать хотя бы некоторые.

В первой части, «Сага о Фрейдис Эйриксдоттир», это исландский эпос, главным образом (но не исключительно) – саги винландского цикла: «Сага о гренландцах» и «Сага об Эйрике Рыжем». Их канва то более заметна – особенно вначале, то обозначена пунктиром, но продолжает соединять вымышленное действие с тем, что мы воспринимаем как историческую реальность, сохраненную в этих литературных памятниках.

Во второй части, «Дневник Христофора Колумба», канвой служит подлинный дневник мореплавателя – поначалу хроника первой экспедиции повторяется почти слово в слово, но по мере того, как меняется ход событий, возникают расхождения. Цитируются в этой части и более поздние хроники, а также письма, обращенные к «их величествам», католическим королям Изабелле и Фердинанду. Даже мрачный настрой последних записей подсказан не столько авторской фантазией, сколько духом пессимизма, характерным для документов, написанных первооткрывателем Америки в конце жизни.

Забежав вперед, отметим, что литературным фоном завершающей четвертой части, «Похождения Сервантеса», как легко догадаться, станет роман прототипа одного из главных персонажей – «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский». А в завершающих главах появятся отсылки к «Опытам» Мишеля Монтеня, философа и государственного деятеля – еще одного участника событий.