Красный парфюмер. Новое дело Егора Лисицы

Товарищи из милиции упомянули даже с уважением, что поимкой его руководил в оное время лично начальник МУРа. О «специалисте» такого рода я и просил. Отсидев положенное, «специалист» вышел на свободу пару лет назад и обосновался в Москве, у старого знакомого – слесаря, который еще в пору осуждаемой уголовным кодексом жизни изготовлял для него первоклассный инструмент. К делу «специалист» приступил без лишних разговоров. Не прошло и пяти минут, как лязгнула дверца, и он отступил в сторону, потирая пальцы.

– Принимай работу.

В таком, я извиняюсь, говне совестно бумаги-то держать, солидная ж контора!

Сейф, хоть и обруганный «специалистом», однако, содержал в полном порядке и бумаги, и револьвер покойного Кулагина, это подтвердили, посмотрев внимательно, секретарь Зина и Демин. Кроме того, там хранилась небольшая сумма бумажных денег. Отдельно я расспросил о недавних записях.

– Вот, – Демин показал на желтую папку с завязками, – здесь все разработки к выставке. Новая работа.

Я полистал бумаги карандашом.

– Да, да, они! – закивала Зина. – Но все ли в целости, не скажу. Я не разбираюсь. Нужно Носа спросить, он знает.

Заканчивая с кабинетом, я думал снова крикнуть Зину, чтобы пригласила шофера. Она упоминала, что с гаражом из кабинета связывались дважды. Но Вася Репин, который пыхтел над записями в углу, бросил:

– Я уж сказал ей. – Он помолчал и продолжал небрежно: – Я поговорил с рабочими, с кем успел. Записал.

– Есть важное?

– Кое-что есть.

Там листок, все фамилии. Ну и адреса. Я позже спишу себе один адрес. – Он скосил глаз от бумаг. – Была там толковая девушка, Ковалева Алевтина.

– И? Что с этой Ковалевой? – Под ножкой директорского стула осталось еще немного стеклянной пыли. Я поискал лист бумаги, собрать.

– Интересно бы с ней встретиться.

Так на юге обозначался интерес, сугубо личный.

– Симпатичная?

– Не в том дело. – Вася застрочил быстрее, уши у него покраснели. – Ковалева эта давно здесь работает.

В тот вечер, допустим, конторщицы и девушки из цеха были на лекции «Пролеткульта». Но ведь Ковалева может об обстановке рассуждать в целом и общем.

Эх, Вася! У Васи не ладилось с девушками. Во-первых, не станешь же знакомиться на облаве, к примеру. А во?вторых и, пожалуй, в главных, девушкам, которые нравились Васе, не нравились милиция и милиционеры. Им нравились летчики, военные, поэты, в крайнем случае – передовики или участники жилищных кооперативов.