Бомбардировщики

Кругом дела, заботы, Овсянников и не заметил, как пронеслась целая неделя, и сегодня первый боевой вылет. Ждали его долго и, как несложно понять, отнюдь не с радостью. Иван Маркович за свою жизнь научился отличать искренние чувства от «как положено».

Получив приказ и расписание операции, комполка испытывал смешанные чувства, от облегчения до полудетской обиды. Сколько готовились к ночным полетам! Осваивали район. За выделенные командованием три ночи все экипажи не менее двух раз совершили ночной полет над прибрежной зоной.

Операция началась с помпой, чего Овсянников, понятное дело, не любил. Рано утром 14 августа на аэродром Ла Бурж прилетел комдив генерал-майор Семенов собственной персоной и лично зачитал приказ: завтра, 15 августа, нанести удар силами 18 экипажей по военным заводам Бирмингема. Вылет в 9:15 по Гринвичу. И в этот же день две эскадрильи направляются на бомбардировку портовых сооружений Эдинбурга. И опять вылет днем одновременно с первой группой.

– Товарищ генерал-майор, – не выдержал Овсянников, – мы же ночные бомбардировщики. Сами прекрасно знаете, какие потери немцы несут днем.

– Да, ночные. Точнее говоря, прошли подготовку, – грубо оборвал его комдив. – Думаете, штаб просто так штаны протирает? Да, ночью безопаснее. Но сами знаете – ночью результативность бомбардировки ниже, и значительно. Наша дивизия получила приказ: одним ударом разрушить завод и порт.

Стоявший на шаг позади Семенова Овсянников напряженно перебегал взглядом с одного лица на другое. Кто из ребят осмелится возразить комдиву? Молчат. Майор Чернов дернулся было, уже рот раскрыл, но осекся, опустил глаза под пристальным взглядом Семенова. Духу не хватило.

– Товарищ генерал-майор, разрешите, – над притихшим каре неестественно громко и в то же время буднично прозвучал голос старшего лейтенанта Ливанова.

– Говорите, – коротко бросил комдив, даже не удосужившись взглянуть в сторону летчика.

– Наш ДБ-3 плохо маневрирует с полной нагрузкой. Если резко заложить крутой вираж, уклоняясь от истребителя, машина может свалиться в штопор. – Говорил Владимир Ливанов медленно, неторопливо, инстинктивно выбрав нужный тон.