Заложники Кремля

Галина тетка, Светлана Аллилуева, спасаясь от ужаса, вошедшего в ее жизнь с разоблачением преступлений отца, выбрала в качестве спасения эмиграцию. Галин брак – тоже своего рода эмиграция. Мужу – алжирцу, человеку со стороны – было безразлично, чью фамилию носит жена. Это «безразличие» надежно защищало Галину от мира, ставшего вдруг враждебным к ней. Но такой союз имеет неустранимый изъян – только «свой» человек, соотечественник, мог понять всю мучительность проблем, свалившихся на внучку Сталина в связи с ее принадлежностью к семье тирана.

Правда, Галина старалась на этом не «зацикливаться». Она была слишком юной, когда начались разоблачения, слишком любила Деда и совершенно не склонна к рефлексии. К тому же в ее жизнь вошло обстоятельство, сделавшее для нее безразличным все остальное. Когда ее сыну, Селиму, исполнилось три года, стало ясно, что он глухой. Врачи сказали – с рождения. Немногим раньше выяснилось и другое печальное обстоятельство – у мальчика очень слабое зрение.

Знаю, в этом месте многие злорадно улыбнутся: вот она, сила судьбы! Хотя бы в третьем поколении изверга настигло возмездие! Только при чем здесь тихий улыбчивый мальчик, которому не дано слышать ни шороха, ни грома? Власти не выпустили его с матерью для лечения за границу, о чем хлопотал отец-алжирец.

В годы перестройки выезд бы разрешили, да время было безвозвратно упущено. Но мальчик-то чем провинился? Ему и без того придется всю жизнь искать в лабиринтах своей глухоты и полуслепоты ответ на пастернаковский вопрос: «Зачем расхлебывать похлебку, которую варил не я?» Да и всем потомкам Иосифа Сталина, Генералиссимуса, «вождя всех народов». Зачем? За что?

Муж Галины окончил в Москве институт, затем аспирантуру и должен был вернуться в Алжир. Жена вынуждена была остаться в Советском Союзе – одна, с сыном-инвалидом.

Пятнадцать лет после этого супруги жили не как муж и жена, а как любовники. Бен-Саид проводил в Москве каждое лето и недели две зимой. Только в 90-е годы годы, в новое время он смог перебраться в Россию.

Нашел здесь работу: давал уроки французского языка.

…Когда я впервые увидела Галину Яковлевну, вспомнила написанное ею в книге:

«Снова и снова я ловлю на себе его (Сталина. – Авт.) взгляд и слышу непонятное тогда: «Похожа!»

Да, очень похожа на отца. Крупные темные глаза, твердо очерченный рот, широкие линии бровей.

Когда она смеется, суровое лицо преображается совершенно – это девчонка, которая, кажется, больше всего обожает посмеяться.