Заложники Кремля

Они стали просить меня: «Товарищ командир, командуй нами, веди нас в бой!» Я повел их в наступление. Но они испугались, и когда я обернулся, со мной никого уже не было… Я остался совсем один… Начало светать. И я пошел. По дороге мне стали встречаться мелкие группы… Все начали переодеваться, я решил этого не делать. Я шел в военной форме и вот бойцы попросили меня отойти в сторону, так как меня будут обстреливать. Я ушел от них. Около железной дороги была деревня, там тоже переодевались… Я обменял у одного крестьянина брюки и рубашку, я решил идти вечером к своим… Когда увидел, что окружен, идти никуда нельзя.

Я пришел, сказал: «Сдаюсь!» Всё!

– Я хотел бы спросить еще одну вещь: женат он или еще холостяк?

– Да, я женат.

– Хочет ли он, чтобы его жену известили о том, что он попал в плен?

– Не нужно. Если можете исполнить мою просьбу – не надо…

– Почему он не хочет, чтобы его семья знала, что он в плену?.. Разве это позор для солдата – попасть в плен? Ведь после войны он снова вернется домой.

– Мне стыдно перед отцом, что я остался жив.

– Не только перед отцом, но и перед женой?

– Жена – это безразлично.

– Его не беспокоит, что жена беспокоится о нем? Может, семейная жизнь в России настолько безразличная вещь, что он даже не ощущает потребности известить своих близких, как это делает немецкий солдат, попадая в плен?

– Нет, жена не безразлична.,. Я ее уважаю. Я очень люблю ее!»

Такое вот последнее «люблю»…

20-го июля 1941-го года Джугашвили попадает в лагерь для пленных офицеров.

На Восточном фронте в расположениях советских воинских частей разбрасываются листовки с «заявлениями» Якова в адрес отца и советского правительства. На русском и немецком языках звучат радиопередачи с его пораженческими «высказываниями». Выпущен журнал с фотографиями, запечатлевшими пленника в окружении немецких офицеров…

О том, как создавались эти фальшивки, рассказал в своих показаниях тот же Вальтер Ройшле.

Перед допросом пленного в стол был вмонтирован микрофон, соединенный со звукозаписывающим устройством, находящимся в соседней комнате.

Материалы допроса, который длился более часа, Ройшле лично доставил в берлинский радиодом, где при участии семи переводчиков текст был откорректирован и переведен на немецкий язык.

Факт негласной записи был подтвержден и спецсообщением на имя Геббельса:

«…Мы в свое время при допросе сына Сталина спрятали под скатертью микрофон, посредством которого был записан весь разговор с ним.